Пиши и зарабатывай - Электронная книга

Климакс

Судья страдала. Точнее в данный момент страдала Анна Николаевна, которая судьей была днем, в мрачном по сути, но, тем не менее, раскрашенном в шизофренически-зелененькие цвета здании, с длинными кишкообразными коридорами, а в данный момент она была просто начинающей стареть теткой, которую мучили жуткие боли внизу живота, яркие предвестники раннего климакса. Детей у нее не было, как впрочем, и мужа, который от нее сбежал некоторое время назад, когда очередной семейный разговор о продолжении рода опять уперся в необходимость ее служебного роста, которому потраченные на воспроизводство пару лет, безусловно, помешали бы. А очень хотелось. Теперь детей, и даже сильнее чем тогда служебного роста.

Кроме того, сейчас вместе с болью приходилось решать еще один неоднозначный вопрос. Помочь в реализации ей своей репродуктивной функции во всей стране мог всего лишь один человек. Светила. Бог от медицины и дьявол от науки, который мог творить истинные чудеса. Вообще, это был странный человек, который отказался от неоднократно предлагаемых ему многомиллионных контрактов лучшими зарубежными клиниками, и предпочетший остаться в своей стране в посредственной столичной бюджетной больничке. Естественно, медицинское заведение таковым себя не считало, на том основании, что в его штате была такая международнопризнанная величина, практически неограниченное и неконтролируемое финансирование из бюджета и очень громкое в масштабах страны имя. То, что само медучреждение продолжало работать по медицинским технологиям и алгоритмам тридцатилетней давности, администрацию этого заведения не смущало.

Уже были сданы сотни анализов, пройдены сотни тестов, прошли десятки консультаций с множеством специалистов, но все упиралось в одно – помочь ей мог только он. Один. Без вариантов. Даже ее тайный выезд за бугор на обследование к видному престарелому нобелевскому лауреату, владеющему собственной клиникой в горах одного не бедного и не скандального европейского государства, закончился рекомендацией этого старичка-миллиардера от гинекологии, не скакать по миру, а решить проблему у себя на родине, у того, кто по его словам был более крупным специалистом, чем он сам и ему годился в учителя. А вот с этим были проблемы…

В стране шла очередная кампания по борьбе с коррупцией, взятками и неуплатой налогов. Тому, кто ее проводил, было жизненно необходимо, что бы их коррумпированность и их многомиллионные взятки остались в стороне, а для этого нужны были оборотни и воры поменьше, то есть козлы отпущения и стрелочники. Еженедельно десяткам гаишников крутили ласты парни из собственной безопасности, сотням мелких муниципальных чиновников предъявлялись обвинения, тысячи учителей и директора школ получали букет неприятностей за поборы в школах. Больше всех попали под раздачу конечно предприниматели: ежедневно возбуждались сотни уголовных дел, десятки людей становились на грань банкротства, а еще десятки пускались в бега, пополняя собой многотысячную армию беглецов по экономическим преступлениям, находящимся в розыске. Не минула эта беда и врачей. Необходимый ей светила был арестован относительно недавно сразу по ряду обвинений: незаконное предпринимательство (а не надо было работать дома и принимать своих личных клиентов мимо кассы больнички), работа без лицензии, если таковая требуется по закону (он же их принимал не как работник госструктуры), неуплата налогов в особо крупном размере (правда не платил), легализация преступных доходов (квартиру, машину купил на незаконно заработанные деньги, значит их легализовал). Были там еще обвинения помельче, типа не сдача налоговой отчетности, но на общую картину это уже не влияло. Все было, как положено, оформлено, запротоколировано и санкционировано, и дела его были плохи.

В настоящий момент линия партии и правительства была непоколебима: всю коррупцию, все взятки и все неуплаченные налоги вне обозначенных структур следовало выжечь каленым железом. Невзирая на лица и былые заслуги. А у светилы хоть заслуг и было множество, но к системаобразующим структурам он не относился. И его дело для судопроизводства, по странному стечению обстоятельств или по не менее странному чувству юмора Фортуны, было распределено именно ей.

Ситуацию усложнил еще и председатель суда: ссылаясь на прямое распоряжение «аж оттуда», он призвал не миндальничать, а всем попавшим «под раздачу» объявлять «по полной». В случае неоправданно мягких приговоров пообещал, что «эти тряпки» будут до «конца дней своих» разбирать незначительные дела по ДТП, что являлось, по сути, крестом на судейской карьере.

Очередной приступ боли совпал с очередной слезой по так и не рожденному ребенку, причем на этот раз скрутило так, что весь мир и вся вселенная сосредоточились внизу живота ярким пульсирующим комочком. Отсутствие оптимизма добавляло еще то, что завтра у нее было уже вынесение приговора своему единственному шансу от этого кошмара избавиться. Она и так тянула, как могла. Но когда на стихийные митинги в поддержку светилы-преступника, при полном безмолствии прессы, разгоняемые резиновыми дубинками, перед зданием суда стали собираться уже не десятки, а сотни небезразличных к его судьбе людей, председатель суда потребовал «прекратить этот балаган или выметаться к чертовой матери». Альтернатив у нее не было. Завтра. Приговор.

Когда боль слегка отступила и вселенная чуть-чуть расширилась, перед ее глазами предстала полуголая, явно развратного вида, хорошо загоревшая Фемида, почему-то с лицом председателя суда – мужчины послепенсионного возраста. Глаза у нее не были завязаны, правый кокетливо заплыл нежным фиолетовым фингалом, а левым она блядски подмигивала. Полной, слегка целлюлитной попой сидела она на небрежно сваленных в кучу книгах, на корешках которых либо читались, либо угадывались названия: «конституция», «закон о юридических лицах», «сборник нормативных актов», «уголовный кодекс», «разъяснения пленума верховного суда» и откуда-то взявшаяся и выпадающая из системы детская книжка «что такое хорошо и что такое плохо». Особый интерес представляла собой полная, размера пятого – не меньше, молочно-белая левая грудь богини, шаловливо вынырнувшая из-под и так вызывающе короткой, то ли мантии, то ли воздушного шарфика: на ней красовалась криво набитая татуировка «не забуду мать родную». Сюрреализма и полной несогласованности добавляла бутылка зеленого стекла с кривой этикеткой «портвейн №33» валяющаяся у ее ног. Полная или пустая - оставалось непонятным, а стакана рядом не было. Левую руку Фемида упирала в неожиданно узкую, не согласующуюся с полной попой и грудью такого размера, талию, а правой протягивала к Анне Николаевне старинные бронзовые весы. На одной их чаше лежал вопящий, плотно спеленатый младенец, а на другой так же спеленатый светила, почему-то такой же маленький, но с мерцающим желтым цветом светящимся нимбом. Он молчал и только укоризненно смотрел на Анну Николаевну. Весы сбалансированы не были и, то поднимали вверх, то опускали вниз чаши попеременно.

Она вздрогнула, отгоняя от себя это кошмарное видение, и встала. Ей еще вчера адвокат этого преступника что-то втирал про какое-то его заболевание, исключающее содержание его под стражей и пытался подсунуть бумажки, подтверждающее это, но сложившаяся ситуация в целом от этого не менялась. Вообще, любой приговор, связанный с лишением свободы для человека в его возрасте был сродни смертной казни, а приговор без лишения свободы она вынести не могла, так как это противоречило линии партии и правительства, в общем, и приватным распоряжениям ее начальства в частности.

Анна Николаевна встала и, воспользовавшись моментом отступившей боли, размазывая слезы по лицу, пошла на кухню. Несмотря на проглоченные ей ранее обезболивающие таблетки, она открыла холодильник, достала оттуда бутылку водки и налила себе совсем не женскую дозу в большую чайную чашку. После обезболивающего алкоголь употреблять нельзя было категорически, но ей уже было все равно – с завтрашнего дня жизнь теряла всяческий смысл.

11.05.2010

ТОРРЕНТ

(смерти файлообменников посвящается)

- Украли! - вопил самый знаменитый в мире скульптор, - как они могли! Я ночей не спал, шедевры создавал, во всем себе отказывал, а они украли! Все украли! По миру пустили!

- Кто милицию вызывал?

На пороге дома стояла дежурная группа борцов за попранные права добропорядочных граждан.

- Я! - взвизгнул скульптор. - Украли! По миру пустили!

- Так, что украли? - спросил главный, проходя в дом, садясь за стол и доставая из потертого планшета ручку с бумагой.

- Все! Ни одного шедевра не оставили! - продолжал визжать мега-скульптор.

- Поспокойнее гражданин, сейчас искать будем, - постарался охолонить его милиционер, - с минуты на минуту собачка подойдет, следы понюхает и злодеев найдет. Вы, надеюсь, на месте преступления ничего руками не трогали?

- Да я там несколько лет уже руками ничего не трогал, - сказал удивленный потерпевший, - а вам зачем?

- Как зачем? - удивился в свою очередь правоохранитель, - отпечатки пальцев будем снимать, и приобщать их к делу. Нам по поводу Вас уже знаете, откуда звонили? От самого ого-го кого! Сказали, что или мы злоумышленников посадим, или сами на их месте окажемся. Так что сейчас вся мощь отечественной правоохранительной машины брошена на поиск вашей пропажи.

- Ааа, - протянул знаменитый скульптор, - ну тогда мне, наверное, волноваться не о чем.

- Кого подозреваете? - продолжил начатый допрос потерпевшего милиционер.

- Всех! - опять вспылила знаменитость, - это не один человек сделал, тут такая группа работала! Растащить такое!

- Большое? - уточнил допрашивающий.

- Огромное!- ответил допрашиваемый, - а вы что, не в курсе? Блин, кого прислали? Я же просил - понимающих в искусстве, а не имбицилов!

- Поосторожнее, гражданин, с формулировками, - сказал облаченный властью собеседник, - мы хоть и не искусствоведы, но после недавней кадровой чистки в нашем ведомстве, познаний о прекрасном в пересчете на каждого сотрудника у нас прибавилось.

- Что-то не бросается в глаза, - пробурчал потерпевший, - так будете пропажу искать?

- Да, давайте вернемся к делу, - сказал, посерьезнев милиционер, - какие у вас есть документы подтверждающие право собственности на пропавшее имущество?

- Какие документы?- опять разошелся скульптор, - я сам, своими руками, ночей не спал, а они… а вы… - он захлебнулся слюнями, закашлялся и замолчал.

- Погодите, погодите - сказал примирительно милиционер, - вот машину, например, угнали – на руках документы о постановке на учет и ПТС, имущество из квартиры вынесли – на руках остаются чеки, паспорта на технику и прочее. А у вас что? Как вы можете подтвердить право собственности?

- Скульптуры! Они огромные! Мега-скульптуры! Их даже, наверное, из космоса видно! - продолжал не униматься потерпевший, - сотни тонн чистейшего искусства высшей пробы!

- То есть документов нет, и свои права на утраченное имущество вы подтвердить не можете, - сделал вывод допрашивающий, записывая что-то на типовом бланке, - а откуда украли, как вы считаете, ваше имущество?

- Отовсюду, ответил потерпевший, - где было, оттуда и украли.

- Нда, - протянул невозмутимый милиционер, что-то записывая. - Вы сказали, что похищенное большого размера, - продолжал допрос он, - как вы думаете, на какой технике это было возможно вывезти не повредив?

- Да я откуда знаю? Я вам что, хакер? Я скульптор! Всемирно известный, между прочим!

- А причем здесь хакер? Я про использованную в совершении преступления технику спрашиваю,- удивился милиционер, - или у вас чувство юмора такое?

- Да какое там чувство юмора, я же говорю – похитили все шедевры!

- Ладно, - сменил тему представитель власти, - фотографии похищенных шедевров у вас есть? Искать то что?

- Да сами и фотографируйте,- ответила зло мега-звезда монументального искусства, понимая, что не понята этими чурбанами в серой форме.

- Как фотографируйте? - опять вступил в фазу недоумения допрашивающий, - а вам известно место хранения украденного имущества? Откуда?

- Какое место?- на этот раз завис потерпевший, - да вон они во дворе стоят. А те, которые уже проданы, – на постаментах, где и положено.

Представитель власти долго смотрел на пострадавшего немигающим взглядом. Потом, тяжело вздохнув, уточнил:

- Так украли то что?

Теперь настала очередь скульптора смотреть взглядом барана на собеседника, не понимая, как можно настолько тупить в очевидном. Помолчав, он все-таки сказал:

- Интернет.

Видя, что в глазах милиционера появилась пауза, а нижняя челюсть неумолимо ползет к животу, он добавил:

- Мои статуи скачали через интернет.

Представитель власти засобирался, отведя глаза в сторону. Убрав ручку и недозаполненные бланки в планшет, он, обращаясь к спутникам, тихо сказал:

- Заводите машину, поехали отсюда. Здесь не мы нужны, а люди в другой форме. Белоснежной с красными крестами.

- Стоять! - завопил потерпевший, - вы покрываете преступников? Да я сейчас знаете, кому позвоню? У меня такие связи – вам и не снилось!

Он ринулся к телефону, быстро набрал номер и что-то забубнил в трубку, отчаянно жестикулируя. Через какое-то время оживленного и многословного разговора с неизвестным собеседником, он подозвал к телефону старшего из приехавших милиционеров и передал ему трубку. Тот подошел, приложил трубу к уху и, вытянувшись по стойке смирно, выслушал, судя по всему, высокопоставленного собеседника. По крайней мере, такой вывод можно было сделать по его внешнему виду: за ту минуту, в течение которой он слушал говорившего, его живот втянулся и прилип к позвоночнику, рост вытянулся сантиметра на два, а цвет лица мерцал, переходя от молочно бледного, до ярко алого и обратно. Выслушав и коротко ответив «есть», он положил аккуратно трубку, вернулся к столу, сел, достал пишущие принадлежности из планшета и вопросительно посмотрел на ликующего потерпевшего.

Вопрос о возбуждении уголовного дела был уже решен, а в стране наступал конец торрент-трекерам.

март 2010

ТОЧКА ОБНУЛЕНИЯ

Председатель колхоза «Красное Дышло» Егор Дудкин сидел, размышляя и теребя видавший виды драный зипун. Его бухгалтер, некто Кац, продолжал начатую фразу:

- Смотрите сами: коровник разваливается, корма не заготовлены, котельной пиндык, а зима скоро, денег на зарплату колхозникам нет. На фоне всего этого ваша новенькая «Волга» выглядит как минимум вызывающе.

- Да ладно, - возмутился председатель, - ты уж не сиротствуй! У самого «Жигули» – муха не садилась!

- А вы не путайте теплое с мягким! - парировал Кац. - Если бы у меня не появились «Жигули», то и у вас не было бы «Волги». Ладно, я сейчас не об этом. Короче, как я уже говорил - нужен пассажир. Вон, наш жуликоватый счетовод, Толик Седов, для этой цели очень подходит. Идеальная кандидатура: завистлив, постоянно ворует, но по мелочи, да и пару раз его спалили, когда к козам сзади пристраивался… лучше персонажа не подобрать. Он сто пудов, став председателем, разворует, что еще можно, да и вместо народа с козами предпочтет общаться.

- А я? - спросил задумчивый Дудкин.

Бухгалтер, ухмыльнувшись, ответил:

- А что вы? Побудете заместителем председателя какое-то время. Будете заниматься тем же, чем и занимались. А когда Толик накосячит, точнее - когда произойдет то, чего и должно произойти - зима без котельной, например, то народ сам к вам прибежит, в ножки падет и умолять будет вернуться. И вы, на белом коне, простите, на белой «Волге», опять въезжаете на должность председателя колхоза. А этот козалюб отъезжает в места с менее приятным климатом. С документами как все грамотно устроить - я очень хорошо представляю - комар носа не подточит, а в глазах трудовых масс виноватым будет именно он. А потом вы начинаете, как будто бы из пепла, поднимать колхоз.

- Хорошо, - сказал, согласившись, пока еще председатель колхоза, - собирай собрание. Будем переизбираться. Вот только как Седова заставить кандидатом на должность заявиться?

- Нет ничего проще, - ответил Кац, - собрание назначим на пятницу, а с понедельника я с Марьей Ивановной похожу по деревне и вслух поразмышляю, какой вы тиран и пьяница, и как было бы здорово, если бы ваш пост занял счетовод: молодой, прогрессивный, с образованием, с опытом работы на земле, душка одним словом. Народ сам его предложит, а перед звездной болезнью он не устоит.

- Принято, - закончил разговор Дудкин и достал из-под стола большой пузырь с мутной белой жидкостью.

А в это время…

В кабинете начальника автомобильной инспекции области шло закрытое совещание. Начальник нервно курил, ходя из угла в угол. Представитель министерства излучал спокойствие, сидя в уютном кресле, первый зам, он же доверенное лицо начальника виртуозно крутил в пальцах монету: привычка, оставшаяся со времен, о которых он очень не любил вспоминать.

- Ну и как работать-то? - возмущался хозяин кабинета, - сверху постоянно требуют показатели повышать, а их-то уже повышать и некуда! И так уже мои бойцы для соответствия показателям по пьянке сами водителям наливают. А скорость? Ну как можно штрафовать в день за превышение 500 человек, если скорость на моем участке трассы более пятидесяти человек не превышают? Хорошо, что еще мои программисты помогли: перенастроили там чего-то, и теперь независимо от фактической скорости пятистам лохам в день письма счастья со штрафами и фотками приходят. Доказать-то обратное они не могут.

Начальник заулыбался, радуясь своей маленькой победе.

- А с остальными показателями все не так благополучно,- закончил он уже мрачным тоном жаловаться на жизнь.

Представитель министерства вздохнул с пониманием. Он пока дополз до своей нынешней должности, изучил всю иерархическую лестницу на собственной шкуре и знал практически все подводные камни.

- А вы не хотите на больничный месяца на три-четыре отчалить? - спросил он, загадочно ухмыляясь, - и ему, - он коротко кивнул в сторону зама, - тоже интересно будет, а то он и так в предпенсионном возрасте...

- Не понял, - практически хором выдохнули оба, с непониманием смотря на старшего товарища.

Тот заулыбался: как же приятно и выгодно было иметь дело не с самостоятельными игроками, а с людьми, которых надо было вести.

Выдержав театральную паузу и насладившись туповатым видом собеседников, он продолжил:

- Все просто: вы отправляетесь с какой-нибудь долго тянущейся хворобой на больничный и назначаете вместо себя исполняющим обязанности своего заместителя. Пока вы там образцово показательно выздоравливаете, задача вашего и.о. косячить, заваливать все показатели и просто демонстрировать развал и упадок. Ну и параллельно денежный поток штрафов направить не в бюджет, а во-о-о-н в ту тумбочку.

Он кивнул в сторону стоящего у стены большого мрачного сейфа.

- Далее, - продолжил он, - мы как головная контора возмущаемся и начинаем пыжить его проверками. Проверяющим, естественно приеду я. Под финал этого балагана вы выходите с больничного, увольняете накосячевшего зама, а с учетом пенсионного возраста он просто уходит на пенсию, и получаете план по показателям, основанный на его работе. И с этого момента опять пару лет смело демонстрируете рост процентов на десять в месяц. Претендую на 50 процентов того, что за этот период в этой тумбочке соберется, а остальное вы уж сами разберетесь как попилить.

Он замолчал, наслаждаясь произведенным эффектом, да и сейф, стоящий у стены выглядел менее мрачно, как будто предвкушая улучшение своих дел тоже.

А в это время….

Руководитель регистрационной палаты Махнов, нажав на кнопку селекторной связи, сказал, обращаясь к секретарю:

- Клава, мне кофе большую чашку и Оштырпского, пожалуйста. Кофе сначала, его потом.

Наконец-то пазл, который он собирал последние три месяца, очень удачно сложился, и грядущие выборы мэра пришлись очень кстати. Он еще вчера обзвонил всех кандидатов на этот геморройный пост и сообщил, успокаивая, что он тоже побаллотируется, но выигрывать выборы – упаси боже! Пусть не переживают. Он взглянул на огромную стопку скопившихся папок с делами, которые уже не помещались в шкаф и выползали оттуда, молчаливым укором постоянно напоминая о своем нелегитимном существовании. Хотя с другой стороны, именно эти выползающие дела были залогом его материального благополучия: хоть суммарной суммы полученной им за обещание незаконной регистрации прав на недвижимость на озеленение Луны бы и не хватило, но на безбедное существование в пределах планеты было вполне достаточно. Чего там только не было! Самозахваты, самострои, нарушенные права кредиторов, подлоги и даже парочка папок с явно и очевидно фальсифицированными документами. И все они требовали подписания, так как в противном случае пришлось бы возвращать деньги, а этого делать очень не хотелось.

На половине чашки кофе в кабинет постучался Оштырпский.

- Заходи, - сказал гостеприимно начальник, - присаживайся.

Тот сел, хлопая глазами и готовясь слушать. Махнов начал заранее отрепетированную речь, полную железобетонных аргументов:

- Я решил на пост мэра баллотироваться, мою кандидатуру уже зарегистрировали.

Подчиненный с уважением кивнул, босс продолжил:

- Как вам известно, на период выборов я должен освободить занимаемую должность и назначить исполняющего обязанности… Вас. А так же вам известно, что и.о. в большинстве случаев впоследствии и назначается на эту должность. Более того, я лично буду вас настоятельно рекомендовать.

Оштырпский откинулся назад, представляя. Эх, не зря он на протяжении всех этих лет целовал жопу начальству, вот и поперло!

- Так вот, -  продолжил начальник, - если меня изберут, вы представляете, каких дел можно вершить на пару? Представляете? Мэр и глава регпалаты! Да весь район будет практически наш!

Подчиненный расправил плечи, предвкушая скорую собственную значимость. Начальник встал, собираясь на выход и продолжая говорить:

- Приказ на вас готов, руководство одобрило. Я сейчас в мэрию по делам, а вы можете уже в кабинете осваиваться. Кстати, настоятельно рекомендую начать с подписания этого, - он кивнул в сторону папок выползающих из шкафа, - а то я пока все вопросы с избирательной компанией решал, накопилось.

Он вышел из собственного кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь.

А в это время….

Президент далеко не самой маленькой страны сидел, погрузившись в ворох бумаг. Напротив его стола, молча, стояли, вытянувшись по струнке, два советника. Глава государства разбирался с делами, которые были, мягко говоря, малооптимистичны. Нет, все шло в принципе нормально и по плану, и на какое-то время запас прочности еще был, но вот дальше… Он поднял взгляд на одного из советников, и тот, правильно его истолковав, продолжил фразу, начатую ранее:

- Так вот, как я и говорил, нужна точка обнуления. Ваша задача уйти с поста, когда все нормально и в стране есть видимость стабильности и процветания. Куда уходить - решите сами: можно на покой, а можно и на менее расстрельную должность. Далее, необходимо с видимостью соблюдения законности завести во власть подконтрольного приемника. И пусть ему достаются кризисы и массовые недовольства граждан. Кроме того, целый пакет заведомо непопулярных законов протащить нужно.

Президент перевел взгляд на второго советника. Говоривший немедленно замолк, а второй тут же начал говорить:

- Желающих занять такой пост множество: список возможных кандидатов у вас на столе на трех листах. Выберете подходящую кандидатуру, а дальше дело уже не наше, а политтехнологов.

Хозяин государства пошелестел бумажками на столе и извлек этот самый список. Действительно, в желающих недостатка не было. Он вздохнул, принимая решение. Как это назвал советник? Точка обнуления? Меткая формулировка. И эта самая точка была очень нужна.

Миру герои больше были не нужны, а нужны были пассажиры.

март 2008г.