Пиши и зарабатывай - Электронная книга

С днём рожденья, Муза!

Твой день рожденья, ангел сновиденья,

Опять весной, когда ветрам светло.

И снова счастья белое крыло

Тебя поднимет в сказку проведенья.

Тревожен сон утёса-великана...

Он снова вспомнил о своей весне.

Озорничай в проказнице волне

У берегов романтика-вулкана.

Себе и небу даришь день прекрасный.

С тобой хочу, как минимум – в Париж.

Взлетай от счастья, пой, когда грустишь.

К ногам твоим стелюсь стихами.

                                                   Здравствуй!

Тучка

                                                      «Ночевала тучка золотая

                                                      На груди утеса-великана...»

                                                      ( М.Ю.Лермонтов «Утёс»)

Ночевала тучка золотая

На груди утёса-великана;

Поутру в подножии Буяна

Растворилась, море обнимая.

Он, когда-то нежностью обласкан,

Не дыша, хранит росу в морщинах,

Подставляя ураганам спину,

По ночам рассказывая сказку.

Скольким на его груди приснилась

Призрачность счастливого уюта...

Только к этой тучке, почему-то,

Нежность в его сердце поселилась.

Море грусти, океан сомнений

Налетали на утёс влюблённый,

Но стоит он, чуть к воде склоненный,

На волнах, ласкающих колени.

Утро вечера мудрёнее

В немудрёности утра растаял пронзительный вечер,

Абстинентным синдромом клокочет ушедшая ночь.

Улыбаюсь весне, уходя от реальности прочь,

И раскрытыми жабрами пью иссушающий ветер.

В непорочности слов и отчаяньи сильных поступков

Чую адскую боль раскалённой тропиночки в рай.

Я за флейтой иду, только ты непрерывно играй,

Увлекая в пучину своей безысходности хрупкой.

Любовь

Никогда я тебя не любил,

Если мерить любовь тобою

И не сравнивать её с болью,

Что терпеть – уже нету сил.

А безумство смятения чувств

Разве можно измерить словом,

Упражняясь снова и снова

В бесполезнейшем из искусств.

Ты же знала, что я – не поэт...

Так, в душе, и совсем немного...

Что тогда ты нашла такого,

Перечитывая мой сонет?

Разгорелся теперь огонь,

И не страшно назвать любовью

Омовенье стихами с кровью

И в груди ритуальную боль.

Кораблик мечты

Скажи, а неужели солнце светит?!

А разве за окном уже весна?..

И что? Всех снова радует она?

И птичий хор поёт счастливым детям?..

И ручейки кого-то веселят,

Напомнив вкус берёзового сока,

Сбегая из проталины глубокой...

И всё цветёт, куда ни бросишь взгляд?..

Не разделив со мною эту радость,

Весна спешит порадовать тебя...

В твоей весне пусть не наступит дня,

Где для стихов улыбки не осталось.

Дарю тебе, как радость бытия,

Кораблик для полёта над вселенной...

Из будущности необыкновенной

Возьми мои стихи, как часть меня.

Опять заплакал снегом крыш весенний город

Опять заплакал снегом крыш весенний город,

Ручьёв потоки из-под серого пальто.

Он шубой белой укрывался только что,

А тут надел зелёный шарф под чёрный ворот.

Подставил солнцу март заснеженные плечи,

И ветерок звенит заливистостью птах.

Кора теплеет на проснувшихся кустах

И, источая аромат, от грусти лечит.

Сырой асфальт укрылся мокрым небом

Мне некогда уже спешить вперёд,

Я счастлив наслаждаться настоящим.

Душой открытой красоту обрящем,

Не подгоняя времени черёд.

Впитав оттенки серого во всё,

Сырой асфальт укрылся мокрым небом,

И в реки превращает серость снега,

И сыростью ложится на плечо.

Но этот переход к весне цветной

Влечёт неистовством и мощью пробужденья.

Ручьи, прорезав лёд оцепененья,

Теплом нас наполняют и весной.

Неспешно упиваясь красотой

Момента истины в гармонии общения,

Смакую я ресниц прикосновение,

И счастье рук, и поцелуев зной.

Картина С.Дали

В ложе электрического стула

Время из мгновений состоит.

Мир спрессован в бесконечный миг,

Где бежит неспешно пуля-дура.

Сколько ж может длиться этот вздох,

А за ним – ещё, такой как первый...

И сдают от напряженья нервы –

Что ж я, сука, маленьким не сдох?..

Ощущаю приближенье искры

За мгновенье до щелчка курка...

Грохот телефонного звонка

Спас от смерти, отрезвляя мысли.

Как на войне

Нанесу камуфляж на рожу

И пойду воевать с собою...

Может, я тебя и не стою,

Но себе доказать я должен.

Позабудешь... Или не сможешь...

Будет время порвать ромашку.

И стихом заалеть рубашку,

Под которой... бледнеет кожа.

Эх!.. Скорей бы настало лето,

Чтоб ромашки цвели повсюду,

И, как знать, может, я не буду

Их срывать, ради грусти этой.

Может быть, пробежим с тобою

По поляне влюблённых судеб

И о грусти навек забудем,

Задыхаясь от цвета моря.

Но кругом камыши, да плавни...

Или я заигрался в жизни...

На груди копошатся слизни.

Как мне выбраться к трассе главной?..

Нанесу камуфляж пожёстче

И уйду на войну с собою.

Длинных планов, увы, не строю...

Мне дожить бы до завтра, отче...

Коньяк

Я – коньяк молодой, но ранний.

Так – VS, но уже с букетом

Буйной легкости знойным летом,

Чтобы вкуса собой не ранить.

В трудном детстве ногами топтан,

А потом – по подвалам где-то...

Воздержанье... купаж... без света!

Дегустатор... и снова – подпол.

От танина дубовых судеб

Скулы вяжет в тиши предместий.

Мне б на стол, да с шампанским вместе –

Вот бы повеселились люди!..

Рук тепло... Я на дне бокала...

Согреваю тебя неспешно...

А она... – хороша, конечно!..

Солнца вкус на губах узнала...

Ртуть

Ртуть, блеска твоего манящая подвижность

И послевкусие – желанья новых встреч.

Как эту лёгкость сопричастности сберечь,

Не покусившись на свободы очевидность?..

Отравлен я твоим желанием свободы,

Но иногда, вдруг предсказав твой путь,

Я рядом мчусь, не превратившись в ртуть,

Не обтекая, а проламывая своды.

И вновь – обманчивая тяжесть обладанья...

И снова – с лёгкостью исчезнувшая ты,

Зеркальный блеск непредсказуемой мечты

И ускользающая прелесть ожиданья.

Я иду, в карманах ветер воет

Я иду, в карманах ветер воет,

В голове рифмованный бедлам,

И меня почти что беспокоит

Равнодушье к собственным делам.

Если бы я также непрерывно

О деньгах мечтал, как о тебе,

То сейчас себе уже нажил бы

Пару яхт иль дырку в голове.

Я нашёл сокровище в любимой,

Я любовью жив, богат мечтой.

Я идеалист непроходимый,

Но и экземпляр непроходной.

                                          (30 сентября 2009)

До и После

Разбита наша жизнь на «до» и «после»

С водоразделом где-то возле «и».

Как пережить всё это мы смогли?!

Скорее в ожиданьи «до» и «возле».

До новых «до» нам предстоит дожить.

Но мы, вступив на шаткий «до-диез»,

Ещё не слышим предстоящих пьес,

И ноты в музыку пытаемся сложить.

И музыкант седой и музыка взрослей,

И время, заживляя, раны лечит...

Лишь обертоном «и» сонет отмечен,

Пронзённый им до холода костей.

Всю жизнь теперь делю на «до» и «после»,

Где, в этом «после», встретил я тебя.

В полутонах любви планета вся,

И думать не хочу, что было б, «если»...

Лёд чужой судьбы

Бывает так - прощать устал,

И равнодушье вместо злости,

На пепелище счастья - кости,

И вместо жалости - металл.

И – молчаливое «прости»,

И холод одинокой спальни,

И грусти лёд в глазах печальных,

И не хочу домой идти.

И лёд обходишь стороной,

Как будто в нём судьба чужая,

И ты, её уже не зная,

Уходишь пить судьбу с другой.

И ни прощений, ни обид

Уже не будет в этой жизни.

Мы нить связующую сгрызли,

Пока пытались вместе плыть.

Челябинск

В ручейки весенних ароматов

Упаду из утренних небес.

В изумрудном небе синий лес

Чуть прикрылся облачным халатом.

Запахи родных Уральских гор

Я вдохну в Баландино прохладном

Чуть с дымком заводов... Ну и ладно...

Солнце – с крыш... А вот – любимый двор...

Под листвой «Рябинушки Уральской»

Во дворах проспекта Спартака

Музыка Родыгина слышна...

И асфальт Митяев мажет краской.

Из окна троллейбуса, пейзажи

Детства и наивности полны –

Город недостроенной страны

Жив, красив и молодеет даже.

Вальс

Закружу в бурном вальсе твои потаённые мысли

И себя на пьянящих волнах поцелуев твоих.

Мы танцуем судьбу на несложный размер, раз-два-три,

Но впервые дано станцевать возвращение к жизни.

Колдовской этот вальс напишу и с тобою станцую.

И красивее будет танцующий выглядеть мир,

Когда двое таких же счастливых влюблённых, как мы,

Растворяются в вихре шагов и глотках поцелуев.

Я не стану красивее, чище я тоже не стану,

Но от этого меньше не буду мечтать о тебе.

Я к ногам твоим скоро паду на разбитом щите

Стихотворных молитв, сочинённых в бреду полупьяном.

Безнадёжность моя состоит в том, что я романтичен,

И таким же балбесом желаю прослыть до конца...

Мне взаимности призрак моргнул из-под знака Стрельца,

И исчез, ураганом сметённый любимых ресничек.

Я пишу этот вальс, заплетая шаги в междустрочья,

Растворяя, как в мантрах, себя в медитации слов,

Как снаряд, остановленный взглядом, взорваться готов...

Сочиняю стихи в свете дня и растерзанной ночью.