Анька Ю

зыбкость

зыбкость снега под ногами,
подмороженный асфальт,
наши руки – оригами,
застывающий базальт.
молчаливо в переулках,
рыхлый воздух февраля
образует в закоулках
силуэт слепого дня.
пахнет красками, графитом,
цвет в глазах слегка рябит,
приглушенным алфавитом
подсознание саднит.
заплетаясь в снежной каше,
держишь под руку меня,
лед усталым полумаршем
переходим неспеша.
по кольцу две остановки,
пальцы с радугами вскользь
прикасаются неловко,
очень боязно – насквозь.
голоса сегодня пишут,
разговорчивость в нуле,
взгляд как яркая афиша
на далеком корабле.
улыбаешься глазами,
сквозь стекло с платформы я…
...зыбкость снега под ногами.
держишь под руку меня...

кариатиды

немного рваные наши крылья,
и на коленях пять сотен ссадин,
нас иногда аж трясет от бессилья,
что не смогли, не успели за день.
в плечах застряли следы падений,
в ладонях пыль и соленый бриз.
да, мы любители приключений,
перебираемся на карниз.
как призрак дома гуляет ветер
по коридорам и чердакам,
сон настигает нас на рассвете
туманом бережным по глазам.
друг другу дарим мы Атлантиды,
и, уходя в беспредельность вод,
мы превращаемся в кариатиды,
и наш Акрополь - весь небосвод.
мы неизбежны в своих желаньях,
сквозь наши пальцы стучат сердца,
нам светит солнце в горах мечтаний,
и Юг и Север - нам имена.

акварель

нарисованным акварелью быть,
кисти дрогнут ли, выводя меня?
по весенним лужам кораблем проплыть,
паруса поднять на дорогах дня.
как рояльный звук в тишину упасть,
ты откроешься поцелуем мне -
целовать теперь тебя буду всласть,
обжигает след - прикоснись уже.
и закрыть глаза, мысли позабыть,
окружить собой весь пожар тебя..
..нарисованным акварелью быть,
кисти дрогнут ли, выводя меня?..

сретенский бульвар

утро сонное томилось в сладкой лени,
мы, усталые, катались по метро.
показалось вдруг, что мы всего лишь тени,
отраженья сквозь вагонное окно.
на моем плече заснув, ты улыбалась,
где-то глубоко внутри все рос пожар,
я твоих волос совсем легко касалась…
в рупор голос: “сретенский бульвар”
пять минут всего держались наши руки.
до соседней улицы? цитировать тебя.
снова будет утро, леность сладкой скуки.
до бульвара буду провожать, хоть не твоя.
в мраморе потом застынут наши тени,
поезд улетит в тоннель, уйдет в депо…
..утро сонное томилось в сладкой лени,
мы, усталые, катались по метро

тихими приступами

мы ведем неспешную беседу.
я галлюцинирую. ты бредишь.
тихий разговор двух вежливых соседей.
нам бы не сорваться – крышей съедешь.
все твои слова – открытый космос.
все мои – безумности вселенной.
нам с тобой в начало дали logos,
с тем, чтоб заискрилось вдруг по венам.
и сквозь искры острого сознанья
мы с тобой сорвемся – крыши нету.
что для нас с тобою расстоянье?
мы ведем неспешную беседу..

третьи сутки

третьи сутки подряд сны скользят через пальцы,
я беспомощно сею их сквозь решето,
кружат призраки слов в хаотическом вальсе,
чтоб наутро оставить слепое ничто.
сквозь горячечный бред вечерами пытаюсь
вспоминать те слова, собирать их в одно,
но в безбрежности памяти тут же теряюсь,
и часами уныло смотрю сквозь окно.
..третьи сутки подряд сны скользят через пальцы -
как когда-то сходили с тобой мы с ума,
кружат призраки слов в хаотическом вальсе,
отражаясь в слепую поверхность окна…

осеннее дыхание

небо над городом дышит солнцем и дымом,
чахлость листвы хрустко шаркает под ногами,
рыбкой ныряю в аквариум желтого мира,
утром в зеркальной морозности луж замирая.
смятые листья блокнотов висят на деревьях,
в ручке чернила к концу подползают улиткой,
пальцами кто-то рисует улыбки на окнах соседних,
лету вдогонку пуская  воздушного змея на нитке.
боль головная как выговор собственных мыслей,
тесно им, бедным, застрявшим в висках очумело,
где-то меж пальцев слова поволокой зависли,
ждут покаянья из сердца чернильного дела.
гул автострадный спешит утекать по затылку,
чай остывает в ладонях, безумие ждет терпеливо.
парусник выхода в море все ищет в бутылке,
небо над городом дышит солнцем и дымом.

Ю и Ли

Ю так любит читать по ночам под цветастой подушкой,
вышивая из замков воздушных спокойные сны,
и ворочаясь в гранях своей небольшой раскладушки,
она бредит весенними сказками дальней страны.
Ли пьет чай по утрам и слегка перекована холодом,
у нее есть мольберт с парой масляных клякс и часы.
она любит печенье и слушать, как бережным шепотом
Ю ей пишет из сна про забытые сказки весны.
Ю не знает о Ли. Ли не знает о Ю. Но ночами,
уходя сквозь подушки, часы и заляпанный в красках мольберт,
эти двое на краткое время становятся нами,
чтобы мы продолжали их странный весенний сюжет.

Коломбина

раскинув по плечам златые кудри
и килограммы едких шпилек в них воткнув,
неспешно Коломбина нос напудрит,
украсит щеку блеском слез, чутка всплакнув.
на платье прицепить большое сердце,
улыбок в зеркало отправить штучки три,
и легкой поступью отправиться за дверцу,
где мир живет по правилам игры.
а после, утонув в аплодисментах,
собрав букеты, похвалы, влюбленные сердца,
кокетство отточив на комплиментах,
уйти назад, смывая сложный грим с лица.
а вечером она устало чай с печеньем выпьет,
чуть улыбнется, забываясь миров снов,
и легкой поступью опять за дверцу выйдет,
став лишь иллюзией написанных стихов…