Дмитрий Мадьяр

Заповедный полет

Изнутри, из земли на подошвы ботинок

Что-то давит – рвет тело вперед

Вдоль дорожной пыли, да по неба сини,

Да и кто-то внутри мне тихонько поет.

Все поет и поет непонятную песню,

Песню тайную, да заповедную

Да только песню поет мне не мою –

На душе не певец, не поэт ведь я…

В песне слово каждое острым ножиком

Раздирает мне сердце да на лоскуты

Ловко вспарывает да тонку кожицу

В сердце с песней хоть святых выноси.

Детство, мать, имена, лица давние

Ох, больно бьет заповедная песенка

Песня тихих да скорбных да праздников

Заповедная песнь - в небо лесенка

И слова в ней таки – улетай, мол, отсель

Заверни в небо буйно пухово перо

Все полет – что колыбель, старика что постель

От тех слов буйно сердце да в ноги ушло…

Ноги толкают землю прочь от себя,

Вот он – свободный счастливый полет!

Вверх от земли, да не помню себя я

Пока крылья распущены – только вперед!

Да вот обо что-то наткнулся да крепко,

Что-то полет загубило во мне –

Колючая проволока, рабица-сетка…

Кто ж растянул на такой высоте?!!

На крыльях обломанных вниз полетел я

Спиною, летя в арматуру и трубы.

Бесплодная, мерзлая глина-земля

Целовала синюшные с плесенью губы…

Новопреставленный, представленный ныне

К картонному ордену «С песней вперед!»

В обломках крыла, в котловане-могиле…

Вот так и пропал заповедный полет…

***

Ночь бездомною шавкою воет

Под окнами. Может на смерть?

Желтой краской вдоль мерзлой дороги

Из-под снега трава-сухоцвет.

А темно – выноси и «Аминь-сохрани!»

Лёд дороги в ночи почернел.

А на ней – кот, распятый колёсами,

Светофора не знал, не успел…

Имбирный верлибр

Знаешь,

Я подумал -

А что, если бы вся наша жизнь была сахарной -

То какими бы на вкус были бы трауры?

Мне кажется...

Имбирными.

Да, глупо рассуждать об этом

Когда живешь в городе,

В котором

Среди домов с колоннами, мезонинами, балконами, арками,

Среди проходных дворов -

Всюду запах ацетона, иногда керосина, олифы, толуола

И лишь весной

Пробивается запах имбиря...

Нищий король, пропивший венец

Заискивающе-жалобным движением царственного пальца

Назначаю (а на деле просто умоляю) тебя быть

Хранительницей моих крыльев.

Они воспалены, и к тому же, похоже, опухоль

Каждый взмах-как обморок,

Каждая строчка - боль как на костре,

Лидокаин подкожно, подкрыльно,

Малыми дозами.Так - хорошо.Так - лучше.

Странное вышло посвящение,

Может быть, заглядевшись на имбирную луну,

Я увидел Звезду-Имбирь, что уже взошла.

Микроармагедон, мой мир светопреставлен...

И вспоминая твои глаза, в палате для больных крыльями

Уже в пяти, а, черт, даже в двух трех шагах от сахарного катафалка

Я задумаюсь над послевкусием на своих губах.

Вкус твоего поцелуя?

Нет.

А что это?

Имбирь...

***

Сморщенным апельсином, мячиком резиновым

Дугой кривой непрочерченной по небеси

а кто там еще иже еси? Эй, открывай, есть кто?

По радуге-дуге-ржавой-чугунной трубе

несется солнышко-колоколнышко в ржавое ведерышко

И только окурки летят в бездну-преисподнюю из пальцев моих скрюченных

немощных беспомощных.

И сижу я без всякой святости -

А я и не Христос

Я другой -

Смотри какой -

Расхристанный весь....

- Мама-мама, смотри - у него звезды в бороде!

- Отойди! Не видишь - он прокаженный. Чесаться будешь, лечи тебя потом...