Елена Кузнецова

ЖИЗНЬ, ИГРА И КОНЕЦ СВЕТА

Страсть – высшее проявление игры. Человек, неспособный на игру, никогда не сможет зажечься, ощутить биение сердца, готового выскочить из грудной клетки. Такой человек похож на холодную северную рыбину – одинокую и скользкую. Может, он и получает какую-то радость от жизни – сомнительную по шкале эмоций, но, играя, мог бы получить больше - обрести еще и цель. Цель не только прагматическую, имеющую материальное обеспечение, но и идеалистическую, окрашенную эмоциями, высокими помыслами, душевными устремлениями и духовным постижением.

Не потому ли, мы всегда сохраняет способность к мимикрии – особой человеческой мимикрии, позволяющей в разных ситуациях надевать разные маски и играть разные роли. И, заигрываясь, всякий раз, мы стараемся продлить очарование самого пребывания внутри игры. Правда, частенько переходим грань игры-игры, игры-жизни и игры в жизнь, без остановки увеличивая ставку на кону, пока есть на что играть?   

Парадокс игры, как считают завзятые игроки, заключается в том, что в случае постоянного удвоения ставки, игрок, практически, обречен на выигрыш. То есть, активное инвестирование всегда ведет к победе. Однако  тогда смысл имеет лишь нервная реакция. Но ничто для человека не проходит безнаказанно – ни добро, ни зло. А длительное пребывание во «вздернутом» возбудимом состоянии рано или поздно приводит к выхолащиванию эмоций, отупению, потере остроты, чувственному вакууму. И то, что ранее вызывало адреналиновый стресс – состояние Наполеона на Аркольском мосту, становится каждодневным и будничным и неизбежно ведет к состоянию усталой бесчувственности Набоковской Лолиты.

Именно поэтому столь смешны и наивны страхи фантастов о грядущем нашествии роботов. Машина имеет шанс на усовершенствование только утоляя потребность человека удовлетворять и кормить собственную лень. Человек играет, а что еще можно придумать и сделать, чтобы ничего не делать? И в этой игре он как охотник, преследует свою фантазию, постоянно держа ее в напряжении. Без человека игра теряет всяческий смысл. Когда мы пытаемся победить равного себе – в борьбе за сексуального партнера, карьерном поединке, враждебном нашествии или во имя испытании собственных душевных и физических сил - мы живы. Изобретая новые системы и механизмы, человек старается облегчить себе существование, освобождая время для новых – более совершенных и изощренных – игр.

И потому победа компьютера над человеком – абсурд. Желание победы – эмоциональная и видовая потребность. Машина, научившаяся считать за человека, для победы над ним, должна освоить и его эмоциональные мотивации. Это как минимум невозможно, потому, что не предусмотрено было Создателем.  Впрочем, если допустить - чего не бывает в «подлунном мире»? - то это и будет тем самым концом мира, о котором грезят в своих страшных снах все пророки. Но не в том смысле, от которого у них самих трясутся поджилки, а в самом банальном.

Жизнь невозможна без игры.

А игра невозможна без человека, - ну, не тигров же покорять, в конце концов, умным машинам?

Разумному победа нужна для получения наслаждения от выигрыша! Победа либо толчок к совершенствованию, либо – повод к стагнации. И то и другое – суть игра. Хотя в одном случае – азартная, на грани фола, а другом - она равнодушная, вялая и дряблая. Без человека мир обретет законченный драматический жанр – подлинной бесперспективной трагедии.

Игра без человека – трагедия жизни! Победа машины над живой мыслящей плотью может означать только одно. И это не поражение Бога, потому, что для него нет никакой разницы между машиной и булыжником (ведь человек – лучшее, что он придумал). Однако это и вовсе не победа дьявола – машина для него не торжество над Создателем-соперником, а абсолютная бессмыслица, ведущая на биржу труда, он просто становится в этом случае обыкновенным банальным безработным (какой интерес совращать микросхемы?).

И проигрыш человека в этом поединке – победа над жизнью! Но это – и поражение машины. Машина без человека - именно без, ведь вообразить, что человек будет изобретать новые усовершенствования для машины или за право жить пресмыкающимся на обслуживающем конвейере, - создание больного испуганного ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО разума.

Нет, победа машины над человеком будет одновременно и неизбежно означать проигрыш машины самой себе.

Ведь жизнь – вечная игра.

Игра, которая есть борьба. Борьба за выживание среди равных – одинаково живых. Если победа осталась за соперником иного вида – принципиально иного – для побежденного жизнь окончена. Ибо в тот самый миг, когда протрубит победный рог, победитель станет другим.

А жизнь… будет вынуждена отступить перед смертью

КОГДА ЖЕЛАНЬЕ ЕСТЬ К ВОСПОМИНАНИЯМ
 
    Бог мой, как я люблю писать карандашом! В его мягкой уступчивости, звуке скользящего грифеля, легкой смазанности нажима, как в далекой памяти, детское удивление перед чудом. Из палки и листа бумаги являлось новое качество, в тех первых несмелых каракулях раскрывалась возможность иного мира. И цвет был не важен. Главное заключалось в самом явлении возникающего на бумаге. Это потом пришел цвет, перо, шариковая ручка…
   А карандаш... остался милым излишеством - в практической жизни он неудобен. Его грифель тупился и стирался, оставляя свою угольную кровь на белом поле новой жизни. Карандашное тело становилось все короче и, когда оно превращалось в маленького уродца, участь его оказывалась, как и все, что конечно, незавидной. Карандаш оставляли один на один с самим собой.
    Но я люблю эти разноцветные палочки. Их маленькие трудолюбивые огрызки долго живут в моем доме: трехсантиметровый лиловый обрубок - любимец моей дочери, а сочный карминный коротышка незаменим, если кукле предписывается макияж. Подрастающему поколению оказалась не чужда привычка к старым вещам. Они, как преданные слуги, не раз выручавшие хозяина, удобнее ярких современных фломастеров.
    Ведь что такое, в сущности, фломастер? Красивый, но короткий флирт без любви и надежд. Холодная пластиковая трубка никогда не узнает взаимную теплоту деревянного тела и человеческой кожи. И то, и другое изменчиво и ранимо,  и в том, и в другом покой - временное состояние. Но главное - они подлинны.
    Между рукой и карандашом обязательно существует сговор, они оставляют после себя красивый графический контур слов. Фломастер и ручка бездушны, одиозны, как простые исполнители. Карандаш не капризен и не прихотлив. У него не бывает плохого настроения, ему не страшен холод и жар. Он не подводит хозяина, - им нельзя запачкать сумку и руки. Вместе с тобой он творит. В его нажиме можно заметить силу чувства и робость мысли. В нем нет беспристрастности.
    К сожалению, я редко теперь дружу с карандашом. Наш роман давно забыт. Изредка память воскрешает детскую радость встречи. И тогда я беру нож и вонзаю его в податливую плоть стройного дерева. Потом, обычно, немного огорчаюсь от того, что жизнью черного тела не могу воспроизвести подобие жизни быта. Моя рука приспособлена лишь к тому, чтобы выдавливать на лист кучерявые завитушки букв в прихотливой последовательности собственной выдумки. А мой деревянный невольник безропотно принимает все лишения, связанные с началом нового существования, ведущего к смерти. Но я заранее знаю, что плененный помощник надолго переживет свой календарно-паспортный возраст.
    Наигравшись его муками, я оставлю укороченное тело в хозяйстве моей лапули... Она пренепременно лишит его остатков самости и очинит с двух сторон. И карандаш, как потерявший ориентир червяк, перестанет понимать, где у него начало, а где конец? Он будет ждать смерть отовсюду, - ведь, лишенный головы, просто потеряет способность соображать. Страх и ужас перед гибелью отныне его постоянное состояние, к которому добавится еще одна неприятность - вероятность потеряться.
    Маленькие, беспомощные крошки-тянитолкаи легко становятся добычей кота. Он с радостью присваивает все падающее на свой баланс. А какое хозяйство у хвостатого? Когти да зубы. Тут уже не может быть никаких профессиональных претензий - кусок палки. Эта участь настигает некоторых моих бывших любимцев. Когда я обнаруживаю их вконец изуродованные тельца с прокушенным горлом и перебитым хребтом, мне на миг становится совестно и печально. Но такова действительность - рано или поздно всему приходит конец.
    Одна жизнь, исчерпав себя, переходит в другую.
    И начинается какая-то новая история...