Татьяна Гордеева

Ночь

Тихий дождь за окном влагой землю поит.

Слышно четко, как капают капли.

А сирень не грустит, хотя тоже не спит,

Да и с ветром поссорится вряд ли.

Пышный цвет белизны побурел, стал сухим,

Моему не внимает привету.

 Благодатно процвел. Быть пора и глухим,

Его чувства уж канули в лету.

Вот и я отцвела, как сиреневый цвет.

Но грустить о прошедшем не стоит.

Жизнь укажет сама, сколько выпадет лет,

И душа уж с тоскою не спорит.

Нет нужды ворошить пепел бывшей любви.

Что сгорело, назад не вернется.

Лишь хочу я, чтоб песни звучали мои,

С ними сердце влюбленных пусть бьется.

Пусть стучит и зовет неизменно любить,

 А душа в вечность манит сиренью.

Вот тогда моя память в других будет жить.

Не поддастся ни смерти, ни тленью.

Тихий дождь за окном потихоньку шуршит.

Темноту ночи будит капелью.

А сиреневый куст дремлет сонно, молчит,

Внемлет каплям, как нежному пенью.

К любви особый спрос

У меня к любви особый спрос

Поздно я о ней заговорила.

Все, что было, было не всерьез

И к тому моя душа остыла.

Помню, были встречи под луной

И слова признанья на рассвете.

Помню запах липы медовой

И глаза, которыми он встретил.

Видно, не запали в душу мне

Те глаза, что каждый раз встречали.

Я ждала другие, как во сне,

Полные добра, любви, печали.

Долго я ждала, но дождалась,

О любви своей заговорила.

И себе навеки поклялась:

- Буду с песней жить, раз полюбила.

Песни голос слышу я везде.

Песнь моя то плачет, то смеется.

И душа, как жаркий конь в узде,

На простор из тесной клетки рвется.

Ты и я

Я живу как узник, хоть на воле.

Нету воли там, где злая доля.

Уж давно не плачу я от боли,

От тоски с обидой горько плачу.

Боль проходит, ее лечит время.

И обида как-нибудь уймется.

 Но как быть с тоскою безутешной?

Кто сумеет с сердца ее сбросить?

Кто согреет душу своей лаской,

Душу, всю застывшую от горя?

Кто раздует снова жизни пламя

Из углей, что тлеют в пепелище

На костре любви моей печальной?

Ты ведь не придешь к костру погреться.

У тебя огнем пылает сердце,

Но к другой. Ее ты страстно любишь

Ну, а мне чего ждать остается?

Только чуда, если совершится.

Если Бог пришлет тебя, чтоб спасти душу

От тоски, чудовищно жестокой,

Я расплачусь снова, но не с горя,

Смою я печаль слезами счастья.

И они растопят лед на сердце.

Снова в нем огонь любви займется

И костер, чадящий, разгорится.

Ты дыханием своим горячим

Отогреешь и больную душу,

Возродишь в ней чувства. Вот тогда я

Одарю тебя любовью жаркой.

И не сможешь ты уйти к любимой,

Навсегда ее ты позабудешь.

Годы не пройдут, они промчатся.

В радости их бег мы не заметим.

Час пробьет, и мы уйдем с тобою

В чудный мир, где души живут вечно.

А моя душа с душой твоею

Засияют вместе, словно звезды.

И, горя огнем неугасимым,

Полетим мы в вечности над миром.

Ты и я!

Наш огонь любви пошлем мы людям,

Нежностью и лаской для них будем

Ты и я!

Сбережем любовь от всех напастей,

Разожжем ее своею страстью.

Ты и я!

Песню сердца миру мы подарим,

Добрыми словами в песне станем

Ты и я!

Моя мечта

Прости, что строго о тебе сужу,

Ведь ты артист, а я всего лишь зритель.

Но по тебе в мечтах с ума схожу,

Мой ангел, мой святой и мой спаситель.

Ты свой бальзам на сердце мне кладешь,

Кропишь живой водой на мозг уснувший.

Волшебной силой музыки зовешь,

На берег тащишь челн мой утонувший.

... Меня трепала буря по волнам,

Дождем холодным бил жестокий ветер.

Я верила, быть может, к берегам

Прибьет мой челн и будет мир мой светел.

Волна с размаху бросила на дно,

И я, устав в борьбе, почти уснула

И думала: - Теперь уж все равно.

Моя мечта лишь чайкой промелькнула.

Вдруг света луч проник ко мне в глубины,

Коснулся нежно, словно бы рукой.

И я глаза открыла - В чем причина?

Откуда свет струится золотой?

Ты свой маяк зажег мне на спасенье.

Он высветил лучом для жизни путь.

От тесных пут свершилось избавленье.

Ничто не давит. Вольно дышит грудь.

Я оживаю, улыбаясь свету,

С мечтой о счастье дивном, как во сне.

 И путь оно сторонкой бродит где-то,

Его дождусь и встречу по весне.

Сорок пять...

Л. И. Назаровой

Сорок пять для женщины - не возраст.

Говорят, что ягодка опять.

Блеск в глазах и заговорный голос.

Завитком влечет шальная прядь.

Вновь румянец заливает щеки.

И хоть стан немного располнел,

Но немало испытать мороки

Тем придется, кто ее призрел.

Ошарашит нежностью внезапно

Иль заденет словом невпопад,

Иль зашепчет что-то непонятно

И потупит тут же томный взгляд.

Чувством вдруг расплещется, как море.

 Вот его уже не удержать.

Но вглядись… в глазах - тоска и горе...

Эту душу сразу не понять.

Если б знать вам, сколько слез и муки

Довелось той женщине познать,

Сколь ночей бессонных, дней разлуки

Вы могли б в картинах воссоздать,

Поняли б и женскую природу,

То, что в ней, как в жизни, все непросто.

Поняли б, что сорок пять - не годы,

Что она в них снова, как подросток.

октябрь-ноябрь 1997

Дом с музыкой

Вячеславу Добрынину

В краю, где сосны шепчутся с березами,

А луг залит прозрачною водой,

Где лебедь кружит с криком над покосами,

В тревоге покидая край родной,

Где поле ржи жуют, снуя комбайны,

И ветер жаркий мечет пыль в лицо,

Где гладь озер синей небес бескрайних

И дым из труб свивается в кольцо,

Где много света, красоты и воли,

А воздух терпкий травами пьянит,

Живу я и не знаю лучше доли,

И дом мой для друзей всегда открыт.

В нем заводными скачут ребятишки

И музыка - из окон - день-деньской.

В нем любят петь, читать запоем книжки

И за полночь не спит дом озорной.

А если грусть вползет неслышной змейкой,

Начнет мой дом крушить пила-тоска,

Я мигом разрублю ее, злодейку.

Сгорит огнем «зубастая доска».

Я не позволю в дом ворваться злобе.

Довольно было горя в нем и слез.

 И в мир кричу при всем честном народе:

 - Ты радость в дом мой музыкой принес!

Спасибо, друг, за помощь, за поддержку,

За то спасибо, что ты в жизни есть.

Перенеся судьбы лихой насмешку,

Я воздаю хвалу тебе и честь.

Спасибо, что даешь порой советы,

Как жизнь любить, как в деле нужной стать.

Тебе мой друг, даю свои обеты:

Душой не ныть, а дом мой счастьем звать.

В нем пусть всегда резвятся шумно дети,

А по ночам струится лампы свет.

На нежно-голубой земной планете

Счастливей дома с музыкою нет.

Ты за навязчивость прости

Екатерине Семеновой (певице)

Ты за навязчивость прости,

За злую ревность прости тоже.

Я знаю, нам не по пути.

И здесь никто мне не поможет,

Ведь ты другой  даришь цветы,

К другой спешишь ты на свиданье,          

Лишь о другой твои мечты,

Целуешь руки на прощанье.

Я не виню тебя, поверь,

Но лишь тебя хочу я слышать.

Нет сил замуровать теперь

Мне сердце в каменную нишу.

Мою любовь похоронить,

На век прервать мои страданья

Не сможет даже Горя прыть,

Судьбы бездушной истязанья.

Ты за навязчивость прости,

За злую ревность прости тоже.

Но как мне от тебя уйти,

Ведь сердце стать другим не может.

Оно, как птица, рвется ввысь,

Борясь с холодным ветром встречным.

Моя любовь в нем - не каприз.

Она к тебе зажглась навечно.

Ну почему так бывает...

Софии Ротору

Ну почему так бывает?

Сердце безмолвно страдает

Разве расскажешь кому о безмерной любви?

Наши пути не сойдутся

Болью в душе отзовутся

Даже заветные, светлые песни твои.

Ты ведь там где-то далеко.

Я же здесь так одинока.

Нет для меня ни дневной, ни вечерней зари.

Лишь одни серые будни

Так безутешны и нудны,

Нет тебя рядом со мной, хоть зови, ни зови.

Видно, судьба уж такая,

В беспредельной жестокости злая.

Не узнать мне твоей сизокрылой и нежной любви.

Пусть эта песня простая,

Горькая, все же живая,

Вечно звучит. Ты ее от себя не гони.