Станислав Анисимов

***

Я посвящаю вам стихи,

А значит, сердце посвящаю,

Они прекрасны и легки,

Они просты, как чашка чая.

В них и восторг, и доброта,

И, – если вас не беспокоить, –

Они возникли неспроста,

Они зовут творить и строить.

Они – мгновенье и века,

Они – и небо, и ресницы,

И тьма пещер, и облака,

Букашки, бабочки и птицы.

В них слезы, песни и мечты,

Воспоминания и будни,

Хориды, матчи и тосты,

Торты, мороженое, студни.

И открывается урок,

И закрывается судьбина

В кредит, умышленно и впрок,

Насильно, вежливо, дубиной…

То осторожно, то бревном,

То в полнамека, то из пушки

Мы то забудем, то поймем,

Мы то тираны, то игрушки.

***

Не будите меня понапрасну.

Я не буду вставать поутру.

Пусть рассвет – то зеленый, то красный,

Я не верю в любую игру.

Не хочу я играть, уставая,

И спокойнее жить без игры.

Этот домик с осколками рая

Сохраню, сберегу до поры.

Этот садик с калиткой у клена,

Этот клен у калитки в саду

Сберегу для счастливых влюбленных,

Да и сам никуда не уйду.

***

Не бродят лошади по лугу

И не ложатся на траву,

Я не зову тебя подругой,

Своей любимой не зову.

Устала сетовать кукушка,

Считать грядущие года,

Моя любимая подружка

Со мной рассталась навсегда.

Дрозды летают, как помехи,

И соловьи, как басмачи.

Такие дыры и прорехи

Не лечат маги и врачи.

И разлетаются до неба

Чужие чувства, как грачи,

Прошу внимания, как хлеба, –

Ты позвони и помолчи.

Твое молчанье, как лошадка

Копытом звякнет по воде,

И я усну легко и сладко

С росинкой в белой бороде.

***

Дышится, как весною,

В листьев осеннем шелесте.

Майское буйство скрою –

Буйство любви и свежести.

Любо мне слушать, любо

Голос твой, голос счастья.

Дай мне потрогать губы,

Как тишину причастья.

Сбей чехарду околесиц,

Дай откровенья нежность,

Брось полусонный месяц

В раннего утра свежесть.

Сердце боится биться

В диком огне пожарищ.

Ты белокрылой птицей

То облетишь, то даришь!

***

Может, мне не снилось даже,

Будто нет тебя на свете, −

Только вдруг весна подскажет

Да шепнет небрежно ветер,

Разыгравшись ввечеру,

Про неведомое что-то.

И рассеются в ветру

Надоевшие заботы.

А ветрило шепчет, манит

На зеленые луга,

А с лугов болотом тянет

И беседуют стога

Про невиданное счастье,

Про небесные черты.

Огонёк горит в ненастье.

Огонёк и счастье − ты.

Все поёт и говорит

О тебе да о тебе.

Ручеёк в тени журчит

Почему-то о тебе.

Почему-то песни леса,

Песни девок в молотьбе −

О тебе, моя повеса,

Почему-то о тебе.

И глаза твои блистают

В чистой утренней звезде.

Птицы к югу улетают −

И тоскуют… О тебе.

То ли осень, то ли лето,

То ли лютая зима −

Нет покоя для поэта,

Для него любовь сама

Лишь вопросы без ответов

Да надуманные сны.

И зелёные советы

Самой ветреной весны.

***

Череда любимых женщин,

И трава есть череда.

Чередой любви увенчан,

Я травой лечусь всегда.

Вот Любимая Фиалка,

У нее в глазах печаль.

Мне ее до боли жалко –

Слезы, косы и вуаль.

Вот неяркая Ромашка,

А стряпуха; пироги!

Без нее на сердце тяжко…

Надоест – к другой беги.

А у Розы только ночку

Я способен просидеть.

Пусть сидит спокойно дочка,

Не живет с лисой медведь.

Лучше всех, конечно, кроха,

Что цветет в моем саду.

У нее лицо картохой,

Но – родная – не уйду.

***

Вот это – дверь, она закрыта,

За ней не видно ничего,

И человек, как дом забитый,

Внутри сознанья своего.

И заколочены все ставни,

В глазах оконцев нет огня,

И даже гром далекий, давний

Почти не слышен для меня.

А если в доме мыши бродят,

И даже крысы иль медведь –

И вовсе звуки не доходят

И в глубину нельзя смотреть.

Рояль стоит или корыто,

Там танк укрыт или буфет –

Все заколочено, забито

И для огня открытий нет.

И для чего так запираться?

Не видно – значит пустота?

Войду в землянку, как в палаццо,

А в ней – уют и чистота.

***

А где ж те песни, что не спеты,

А где ж тот стих, что не звучал?

В стихах балкарского поэта

Живет начало всех начал.

Мы не расстанемся отныне,

В горах не виделись – придем,

Не примут горы – мы в пустыне

Всегда пойдем одним путем.

И детский смех, и плач ребенка,

И завыванье похорон

Хранит балкарская сторонка,

Могучих гор небесный трон.

И стариков переживанья,

И молодежи суета,

И стародавние страданья,

И возрожденная мечта.

Ко мне пришел Кайсын Кулиев,

Стучится в душу, словно в дверь.

Я открываю, обессилев,

А он кричит: «В меня поверь!»

***

Погожих дней все меньше, меньше,

Короче солнечные дни…

Тебе, красивейшей из женщин,

Все посвящаются они.

Летит журавль стезею юга, –

Она ведет его на юг, –

Веду тебя тропою друга –

Твой самый лучший верный друг.

Мы всю судьбу переломали,

Пока друг друга не нашли,

Но как же долго мы искали!

А потеряться ведь могли!

***

Дуновенье, дуновенье,

Дуновенье ветерка.

Уделите мне мгновенье

На секунду, на века.

У сирени нет серёжек,

У берёзы − тыщи крат.

Укажите мне порожек

В ваш беспечный юный сад.

Соберите все несчастья −

Я сожгу их, старый зверь,

А взамен − любовь, участье

Подарю тебе, поверь.

Всё спалю − обиды, боли,

Ерунду и кутерьму,

И тоску уставшей воли,

Недоверия тюрьму.

Не сжигаю пианино,

Наши клавиши любви,

А любовь − как пантомима…

Хочешь − сказкой назови…

Непридуманных историй

Карнавальный хоровод.

Время жжет, как крематорий −

Год за годом каждый год.

***

Пароконная упряжка

Ходкой рысью по степи,

Мне с тобой легко и тяжко…

Боже, силы укрепи.

Дай джигиту силу-вьюгу,

Дай любимого коня,

Дай любимую подругу,

Чтоб в степи ждала меня,

Чтоб дитё мое качала,

Чтобы в юрте был очаг,

Чтоб с восторженным началом

Не расстались мы никак.

Для нее я на равнине

Как гора, как Аркалык,

А она – во мне и в сыне,

С ней – старушка и старик.

А они в полетах давних –

Память радости и мук.

Прошлый век захлопнул ставни,

Впереди – любовь и внук.

И родителям не тяжко,

Юность силы укрепит.

Пароконная упряжка

Тихой рысью по степи…

***

Не помним мы того, что было между нами,

Как будто всё прошло бесследно. Между тем

Теперь с тобой поймем – и понимаем сами, –

Что прожили любовь для горя и проблем.

Ушла ты от семьи, и я ушёл внезапно.

Ушедшим не дано вернуться в свой уют.

Увядшие цветы не оживишь обратно,

Молись хоть тыщу лет – они не зацветут.

Эльмира и Зухра не стали мне отрадой.

Амина разожгла огонь на полчаса.

А где моя Зейнаб с улыбкой, как награда?

И где ее глаза, и где ее коса?

И кони по степи перекати-судьбину,

И ветер, как песок уносит наши дни,

И месяц, как пастух, считает, как скотину.

Когда, в какой ночи рассеются они?

***

Чем равнодушней ваши лица,

Тем мне спокойней на душе.

Зачем вам ведать, что творится

На двадцать первом этаже?

Зачем вам знать, какую тайну

Скрывает бабушкин сундук?

Зачем ходить на ту окраину,

Где зреет сказочный бамбук,

Где медвежата кувыркались,

Где антилопа ждет меня,

Где птицы ночью удивлялись

На белогривого коня?

Пегаса с белыми крылами

Там мысли по небу несли,

Они дружили только с нами

И тихо возле нас паслись.

Зачем рассказывать об этом,

Ведь не поверят никогда.

Погода будет по приметам.

Все остальное ерунда.

За духотой придет прохлада,

Ударит дождь и грянет гром,

И встанет радуга, как надо,

И мы о солнышке споем.

***

Вот лес открылся, как бывало,

Когда волшебником был лес.

Чудес большое покрывало

Слетело с радостных небес.

Чарует фея. Как и прежде

Яга в избе не знает сна.

Без сна и отдыха – в надежде,

Что станет феею она.

Яга устала быть Ягою –

Грубить, ругать и колдовать;

Пугать ногою костяною

И в ступе по небу летать.

Она мечтает быть старушкой,

Волшебной бабушкой зверей,

Лепить чудесные игрушки,

Открыть детсад для упырей.

Из упырей тупых и диких

Повыбить злое колдовство

И сделать лесников великих,

Чтоб и в пустынях все росло.

Из леших сделать домоседов,

Чтоб не шатались без забот,

Чтоб превратить их в добрых дедов

И только радовать народ.

***

Чукотские люди придумали «Га» −

Восьмую особую ноту.

Ее подсказали метели, снега,

Тяжелого склада заботы.

Чукотские песни не сводят с ума,

Пока не увидишь Чукотку –

Застывшие сопки и тундра сама,

И бубна глухая чечетка.

И ярых оленей особую прыть,

И нежность собак без упряжки,

И птичье гнездовье нельзя позабыть,

И чукчей лихие замашки.

Зимою морозы куют, как враги,

Но чукчи их вслух не ругают.

И в чуме подскажут: «Тепло береги,

Морозы весной улетают».

Уходят морозы, за ними – снега,

А там и по тундре раздолье.

И песни чукотской небесное «Га»,

И облака шапка соболья.

Сокол и Крапива

Сокол влюбился в Крапиву,−

Дева как дева − мила,

Необычайно красива,

И за собой увела.

Жарки крапивы объятья,

Ласки сожгут до зари.

Утром зелёное платье

Плавно летит в пустыри.

Как появилась случайно,

Так же внезапно ушла.

Бродит за Соколом тайна −

Жгучая тайна тепла.

***

Ты напишешь на заборе

Время и число.

Я в людском холодном море

Напрягу весло.

Не пойдут круги и волны,

Не начнется течь.

Я тебя собой наполню

И смогу сберечь.

Паруса наполню тихо

Светом и теплом.

Поплывем легко и лихо −

Ни бревно, ни лом.

Наш корабль − не кочерыжка,

А большой фрегат.

Он теперь могучий слишком,

Сделанный на лад.

Не страшны молвы помолы −

Нам в поход пора.

Скоро станем ледоколом

Счастья и Добра.

***

Реализуется влюблённость −

К кому, когда, важнее − как?

Судьбе коленопреклонённость −

Ты − королева, я − башмак.

Любви свободное начало –

Меняем сено на вино –

Тебя короной величало,

А мне рабом быть суждено.

Всегда везде все виноваты −

И королева, и башмак,

И жизнь рабыни с супостатом

Не получается никак.

В чём суть величия Вселенной?

Она в любви цветка к цветку,

Но мы влетаем дерзновенно

В огонь, подобно мотыльку.

И жар души даря неравным,

Цари − убогим, Боги − нам,

Бредём по свету с сердцем рваным

Или разбитым пополам.

***

Всё, что пройдено в жизни нами −

Не дорога, не путь, не день −

Это церковь с пустыми углами

Да походной палатки тень.

Это просто начало встречи,

Тихой тропки лихой виток.

Это только сегодняшний вечер −

Новых мыслей живой поток.

Мы решили. Решились дружно;

Мы в начале большой реки.

Нам пока разобраться нужно −

Кто мы − водоросли, мальки?

Вот начало отсчета грянет,

Зависть, злобу − в металлолом.

Нас грядущее ширью манит,

Мы по-новому жить начнем:

На основе Любви и Веры,

На осколках безумных лет −

Будем людям живым примером

И подарим им Добрый Свет.

***

Звезда на лбу у жеребенка,

Всего лишь белая звезда,

Он ржет восторженно и звонко,

Что для него года? Вода…

Их нет. Ни рядом, ни поодаль,

Они незримы, не нужны.

Он не искал, не ждал, не продал

Они – не сено, не видны.

Не оценить, не знать, не верить,

Не наступить, не обогнать,

Не заглянуть и не проверить –

Похож он на отца? На мать?

Звезда на лбу у жеребенка,

Такая белая звезда,

И, как для всякого ребёнка,

Нет дела слушать про года.

***

Скажите, будет иль не будет,

Придет спасенье или нет?

На костылях скучнейших буден

Бредёт участия скелет.

Предложат денег на дорогу, –

Куда мне ехать и зачем?

Научат, как молиться Богу.

Вот избавленье от проблем.

Научат сладостно молиться

Иконы, древние цветы,

А я гляжу на юных лица –

Надежды, поиски, мечты.

И созидаются поклоны

На юный лик, на юный взгляд.

Они – грядущего иконы

И далеко вперед глядят.

***

Речитатив, речитатив,

Колдунья-ива плачет в воду,

Сосна застыла, как штатив,

Фотограф-аист снял природу.

И тьма, и лес, и добрый дол,

И две березки-хохотушки,

И дядя Вася, мукомол,

И богомольные старушки.

Он на сосне сваял гнездо,

Она – надежная опора.

Он любит птиц – певцов-дроздов

И малых пташек без разбора,

Сфотографировать сумел

Табун, деревню и корову.

Достоин, выдержан и смел,

Он держит честь и держит слово, –

Ну как такого не любить, –

И гимны спеть, и дифирамбы.

Он улетел, пора б забыть,

А воробьи запели ямбы.

А зимним вечером дрозды

Рябину красную клевали

И громко аиста труды

К приходу лета воспевали.

***

Когда-то древнее кадило

Упало в воду, в легкий дым

И утонуло, тина скрыла,

И стало озеро святым.

И веет ладаном осока,

А тополя еще сильней,

И колокольный звон далёко

Деревни-матушки елей.

Дубы упали на колени,

Ручищи-ветви, гулкий стон,

Мольбы десятков поколений,

И небо приняло поклон.

И нивы снова посветлели,

И жатва близится, как бой,

И август кажется апрелем,

И мы – влюблённые с тобой.

Когда-то древнее кадило

Упало в воду чьей-то боли.

Всё улетало, уходило,

И всё вернулось к новой доле.

Исповедь швейной машинной иглы

Наш восторг неописуем −

Мы живем не для себя.

Надрываясь и рискуя,

Шьем и шьем, других любя.

То платочки, то простынки,

То костюмы, то бельё,

Сапоги, штаны, ботинки −

Все другим, все не моё.

Я  же знаю, что сломаюсь,

Что на век не создана.

По ночам молюсь и каюсь −

Дни и ночи, все без сна.

Но нельзя в иное дело

Уходить, других любя −

И любить не надоело,

Забывая про себя.

Будут жить мои дорожки,

Будет жить моя семья.

И других иголок ножки

Будут бегать, как моя.