Ксения Малярова

Сумасшедший

Мне снилось, я иду по солнечной долине,

Мне снилось, я пою с грозой наедине,

Вот я вплетаю ленты в солнца гриву,

Вот я иду по краешку луны.

Как два ночные вора мы с мечтою

Крадемся в сны упрямых мудрецов,

С гордынею над пропастью крутою

Плюем в лицо безумствам всех врагов

Глаза открылись в часе предрассветном,

Улыбка убежала вслед за сном.

Нетрезвый врач с иглой в халате белом

Да за решеткой небо за окном.

 ***

Я хочу взять иглу и зашить себе рот,

Чтоб тебя не тревожить своими речами.

Почувствовать боль, пришивая любовь,

Чтоб слова мои тебе не мешали.

Вырвать глаза и спрятать их в грот,

Чтоб тебя не смущать их яростным блеском.

Забить камнями души моей зов

И мысли порвать, наслаждаясь их треском.

Хочу умереть и стать тенью твоей,

Чтобы ты не заметил, как я иду рядом.

Хочу одного лишь - крик сердца забыть,

Не травить твою жизнь любви моей ядом.

Просто история

Она жила в маленьком провинциальном городке, из которого мечтала выбраться с самого детства, как, впрочем, и большая часть населения. Я знала ее совсем недолгое время, за которое мы стали ближе, чем родные сестры. Я родилась на маленьком острове, где практически невозможно было увидеть незнакомое лицо. Казалось, все здесь одна большая семья. Она же перебралась к нам...никто и не знает, зачем она это сделала. Просто появилась утром без объяснений и доводов. Можно говорить, что ее появление перевернуло наш скромный мирок, но это было не так. Она так же, как и мы, прожигала скучную жизнь обывателя. Я никак не решалась спросить, неужели наш островок так привлекал ее или же были иные причины? Впрочем, зачем мне было знать ее прошлое? Оно не мешало мне стать для нее самым близким человеком на земном шаре. Не могу сказать, что мне не была интересна ее прежняя жизнь, более того, я просто сгорала от желания узнать ее. Эта таинственность и неизвестность пробуждали в моем сознании самые смелые фантазии.

Однажды мы сидели у меня в комнатушке и мечтали о будущем. Это был первый наш разговор, в котором она упомянуло свое прошлое. Заключалось оно лишь в одной фразе:"Я хочу уехать и открыть свой бар, то, что так ненавидят мои родители...Но все же мной движет не месть, а желание. И это главное". Затем она умело перевела разговор, затараторив о всех прелестях своего будущего дела. Мне всегда было интересно, умышленно она не рассказывает о себе или так получается само собой? Как бы то ни было, к моему рассказу это не имеет никакого отношения.

В то время моим хобби стал сбор информации о лучшей подруге. Да, именно о той девушке с континента. Фраза за фразой, слово за словом, я по крупицам собирала пазл ее прошлого. Но целостная картинка никак не хотела собираться - слишком уж мало у меня было деталей. Вы спросите, для чего мне все это? Зачем я лезу в чужую жизнь? Ответ прост. Любопытство. Именно оно заставляет людей ломать голову над решением бессмысленных задач, совершать необоснованные поступки. Мне просто хотелось знать. Можно сказать, это стало моей мечтой. Она ни к чему не вела, ни к чему не обязывала. Возможно, после ее исполнения ( как, впрочем, и после исполнения любой мечты) осталась бы лишь пустота, но... Путь претворения мечты в жизнь слаще, чем мед, приятнее, чем глоток воды в знойный полдень. Фантазия и сжигающий интерес рождают вдохновение и силу,  помогающие охранить здравость рассудка.

Как оказалось, все это мне было не нужно. Она сама рассказала мне все. От начала до конца. Мне кажется, я никогда не забуду эту историю.

Была одна из самых холодных зим. Снег то кружился мягкими белыми перышками, то впивался в кожу ледяными кинжалами. Больно. Холодно. Мы сидели у меня на кухне и пили горячий чай. Она вся продрогла: лицо покраснело, руки мелко дрожали, время от времени по всему ее телу проходила дрожь, от которой мне самой становилось холодно. Кто-то скрипел под окном снегом. Минут двадцать мы сидели молча, тишину нарушал лишь ход часов да скрип снега на улице.

- Знаешь, -вдруг заговорила она, -я всегда хотела раскрыть кому-нибудь душу. Только я этого не умею, привыкла держать все в себе. Я знаю, ты умеешь слушать, но готова ли ты выслушать историю из уст безумца?

Я кивнула.

- Только, пожалуйста, не задавай вопросов. А еще лучше не показывай ни чувств, ни эмоций. Просто дыши. Это будет,  как разговор с каменным изваянием, с той лишь разницей, что ты живая.

Все это началось еще на континенте. Мне было 16, чудесный возраст. Я жила мечтами, верой в исполнение любимых сказок. Каждый день я просыпалась лишь с одной мыслью: когда же начнется моя сказка? Не смейся, я же просила, просто сиди и слушай. Я всегда (и тогда и сейчас) чувствовала себя птицей, которой зачем-то сломали крылья...

Он появился в моей жизни внезапно, как листок, брошенный ветром на мою ладонь. Так же легко он мог из нее и уйти, стоило только позвать его попутному ветру, если бы я не сжала руку в кулак. Ведь именно этот листок нес с собой мою сказку. Я не могла ее потерять...16 лет возраст чудесный, я уже говорила, но в нем все поклоняется культу эмоций. Контроль и сдержанность - слова старшего поколения... Я тогда только начала узнавать жизнь во всей ее красе, без розовых очков. Мне было больно и страшно. Я решила для себя, а зачем же мне жить, все равно все мы превратимся в  ничто. Раньше или позже. Так зачем же мучить себя, страдать и терять мечты одну за одной? Жуткая пессимистка, верно?..

Она как-то странно ухмыльнулась, опустила глаза и стала водить пальцами по краю кружки с уже остывшим чаем. Так продолжалось какое-то врем. Все так же, не поднимая головы, она продолжила.

- Я решила прыгнуть с моста в реку. Поздней осенью, когда холод воды сковал бы движения, не давая всплыть.

Она резко подняла глаза, видимо, ожидая какой-нибудь реакции. Но с виду я была так же безразлична как мраморная статуя. Она улыбнулась.

- И я прыгнула. Знаешь, никогда не забуду те ощущения. Ветер в волосах, морозный воздух  врывающийся под футболку. Холод и вода, обволакивающая со всех сторон ледяным одеялом. Я тогда не испугалась, нет. Все это было так ново, так необычно... Я подняла голову - на улице как раз шел дождь, и я уже до прыжка промокла до нитки... И знаешь, я совсем не заметила разницы - под водой все так же серо и сумрачно. Из-за дождя и клубившихся облаков создавалось впечатление, что есть только вода - не было видно неба, лишь та же серость, что и вокруг меня. Все исчезло: и звуки и запахи... Даже холод и эмоции отошли на второй план - в ту минуту солировало мое сердце... гулко ударяясь о ребра... то ускоряясь, то замедляя свой бег... Все тише...тише... Серость вокруг мешала мне его слушать. Я закрыла глаза... Музыка сердца не сравнима ни с чем другим. В ней все: и боль, и отчаяние, и любовь, и страх... Желание, отвращение, грусть, радость - все чувства крепко вцепились друг в друга, не хотели отпускать, боялись раствориться в серости воды... Все тише...тише...Вода уже не холодила плоть, она приняла меня, обняла меня нежно, как мать новорожденного. Сердце. Все тише...тише...

Резкий свет, боль - первое, что дал мне шанс выжить."Жить, ты жить должна!" - кричал чей-то голос. Судорожно выплевывая воду из легких, с рук спасителя я упала на песчаный пляж. Судя по звуку, он ,обессилев, упал рядом. Я открыла глаза. И первой, что уловили еще не готовые к "зрительным подвигам" глаза, была тень моего спасителя. Я молчала. Просто не могла говорить. Холод пробирал до костей, тело отказывалось двигаться. А тень все повторяла: "Жить...жить..." Я потеряла сознание. Очнулась я уже в больничной палате, рядом сидел обладатель тени, спасший мне жизнь. Он ничего не сказал, просто увидел, что я пришла в себя, улыбнулся и ушел. Я снова заснула. Мне приснился он, стоящий на вершине холма и словно приглашающий идти следом.

Когда он пришел в следующий раз, я сразу спросила:"Почему?". Он лишь вопросительно поднял бровь. "Почему, -продолжала я,- ты не вернулся? В моем сне ты ушел с появлением в реальном мире медсестры, но почему ты не вернулся, когда я вновь уснула?"...Знаешь, с той минуты мы стали неразлучны. Он понимал меня - я его. Разве мне нужно было что-то еще? Однажды он сказал, что я заключила в себе всю его жизнь... Глупо, не правда ли?

Перед отъездом сюда, мы договорились, что это еще не конец. Что мы еще зажжем...вместе, как в старые добрые времена. И знаешь, я была счастлива. Я не сомневалась, что это правда. Банально.

Вчера вечером мне пришло письмо от его мамы. Он умер. Воспаление легких. Я думала, что это ложь, пока не заснула. Второй раз он ворвался в мой сон. Хотя...может это было и явью. Он погладил меня по щеке...с той же нежностью и заботой, с которой когда-то меня приняла серость воды. Потом он развернулся и ушел. Все к тому же холму, что и в первом сне...

Тут она встала, подошла к окну.

- Тот холм из сна очень похож на этот...

Глаза ее загорелись нездоровой решимостью.

- Он...Он ждет...будет ждать...Я...верю...

Она сорвалась с места и бросилась к двери. Я не успела ее остановить. Опрометью я бросилась вниз, следом, но было поздно: она была уже далеко, мне не догнать, но я все равно рванула следом.

Она все бежала и бежала. Падала, вставала и снова бежала. Холм был далеко. Даже летом мы добирались до него только за час с небольшим. Она упала...Вместо того,  чтобы подбежать к ней, я встала как вкопанная. Мои глаза видели то, что не должны были: тело ее упало, но тень продолжала нестись вперед, к заветному холму, навстречу другой тени...

Она ушла, так и не раскрыв ни одной своей тайны. Мне уже 80. Я прожила жизнь. Но я до сих пор не могу забыть ее, девушку с континента. Ее похоронили на местном кладбище, и однажды в ливень,  такой что все казалось окутанным в серую пелену, я увидела у ее могилы две тени, держащиеся за руки. Они переглянулись и пошли по направлению к холму, за которым пряталось счастье.

Вечер

Люблю такие зимние вечера. Когда отключают свет. Не слышно ни надрывного крика радио за стеной, ни шума телевизора у соседей, даже людям как будто притушили громкость. Сидишь дома, смотришь на падающий снег. Такой умиротворяющий. Как ни странно, холодный белый пух греет душу своим искрящимся в лунном свете мерцанием. Он погружает в сладкую лень, в которой так уютно. Но эта томная нега сидит дома, у теплой батареи. Снаружи мягкий снег становится врагом, бьет по щекам, жалит холодом. Как все странно... Но сейчас снега нет. Я дома. В полной темноте. Даже молодой месяц скрылся за тучей. Если бы не огонек свечи, такой маленький и слабый, что его хотелось прижать к себе, темнота накрыла бы с головой, подчиняя своей власти, заставляя дрожать от первобытного страха. Но свеча делала темноту не такой пугающей. Узкий круг исходящего от нее света притягивал к себе: и меня и тьму.  Последняя с ревностью смотрела на меня. Ведь это ее свет. Он преумножает ее силу, загадочность и смысл. Темнота льнет к пламени свечи как пораженная в сердце девушка к любимому. Ей стыдно, что я все это вижу. Вижу ее слабость, любовь, страх, что все это чудо скоро закончится...Вижу, понимаю, разделяю .

Мысли стали слишком громкими, разрушали общую загадочность, убивали столь приятную лень. Тише...тише...Мысли послушались и ушли, не оставив после себя и следа. В этом особенность дум, навеянных тишиной и темнотой, -они бесплодны. Не оставляют ничего, даже слабого намека на свое существование.

Снова тихо. Обступившая меня темнота такая густая, что, кажется, можно схватить ее руками, вырисовывать на ней причудливые узоры. Красиво, хоть и немного пугающе. Но вот свеча, как капризная барыня, заворчала на меня. Конечно, ведь все мое внимание отдалось мистическому очарованию темноты. "Посмотри на меня," -так и кричала свеча. Не послушаться невозможно. Тьма обиженно отворачивается, что-то гневно шепча. Непонятно, то ли она обиделась на свечу, укравшую мое внимание, то ли на меня. Мне было все равно. Свеча оказалась более приятным собеседником. Она пела. Так завораживающе, что казалось, будто само время остановит безжалостный ход, загипнотизированное этой песней. Хм...так могут петь только восковые свечи, иные немы, хотя, возможно, и мертвы. Воск же...Не описать словами насколько его тихая мелодия может захватить сознание, повелевать разумом. Порой кажется, умей воск говорить, он управлял бы миром. И пусть только хотя бы один наглец осмелился опровергнуть его господство. Своей западающей в душу песней он вернул бы его в состояние транса, слепого поклонения. Жизнь была бы прекрасна...Вот что действительно странно: так же как и мысли в темноте, светлая песнь воска не отпечатывается в сознании. Ее невозможно вспомнить. Впрочем, свеча - дважды искусительница. В ней заключается не только воск, с его волшебным голосом, но еще и пламя, столь же сильный наркотик. Его изящный танец заставляет даже темноту двигаться в такт. Что тут говорить о человеке, который готов вечно любоваться нечеткими колебаниями пламени свечи.

Воск поет, пламя танцует, сознание отключается и погружается в сон, но глаза не в силах закрыться. Это кажется богохульством: оторвать затуманенный взор от свечи. Песня все тише...Пламя все ниже опускается к столешнице...Темнота начинает с ликующим видом подкрадываться все ближе, тая в себе самые страшные фантазии моего воспаленного мозга. Дыхание становится прерывистым, глаза переполнены страхом и тихой мольбой. Сердце стучит о ребра настолько сильно, что становится больно. Даже, заснувший было разум, просыпается и кричит так, что разрывается голова. Но вот секунда, другая, и свеча гаснет...

Месть темноты ужасна. Она насылает кошмары, сковывает тело. Время, будто испугавшись, спряталось где-то под моей кроватью. Глаза, страшась темноты, сначала часто-часто моргают, а потом...Потом и не замечаешь ,спишь ты или нет. Сознание отключается гораздо позднее, все так же продолжая вздрагивать от неизвестности,   таящейся где-то во тьме.

Я просыпаюсь. Все как всегда: надрывно кричит за стеной радио, шумит телевизор. Я встаю, беру под руки скуку и бессмысленное существование и иду в современный мир, оставляя дома жизнь и мечты.