Арина Сигачева

На недельку до второго

или Дневник одного расставания

24 февраля. В ОТПУСКЕ ОТ СЕМЬИ

Когда в отношениях двоих прочно поселяется небрежность вместо чуткости и обоюдного внимания,

когда перед приходом домой хочется часика полтора где-нибудь погулять - набраться позитива, чтоб хватило на весь вечер,

когда вдруг посреди домашне-семейного бытования накатывает ощущение того, что у тебя на шее медленно, аккуратным бантом завязывают тугой шарф,

когда иногда,словно сбрасывая с себя морок, оглядываешься вокруг и не понимаешь, что ты здесь делаешь, а кругом-то родной дом и близкие люди,

когда все меньше возможности говорить о том, что, тебе кажется, происходит не так здесь и сейчас, потому что тебя не готовы услышать, -

настает пора отстраниться друг от друга на приличное, но не недосягаемое расстояние, чтобы понять - стоит ли и дальше жить в этом неудобном и неуютном потерянном раю, чем-то уже конкретным напоминающем вход в чистилице, или пора выбираться отсюда, (желательно, конечно, с наименьшими потерями). А главное - хочется ли и впредь оставаться в супружестве.

Мы с моим мужем решились на этот эксперимент. Благо, жилплощади позволяют. Понятное дело, такие опыты иногда приводят к тому, что привычка ( - вторая натура) жить в самодостаточном состоянии, если ее вовремя не перестать кормить, может подвести и повернуть дело так, что закончится брак. Тут главное, как говорится, не переборщить: нет ничего более постоянного, чем временное...

(Ну, вот, банальностями заговорила. Все-таки в этом деле я, как ни крути, новичок).

27 февраля. СЕМЬ СЕКУНД. ПОЛЕТ НОРМАЛЬНЫЙ

Надо сказать, что попытки раздельного проживания предпринимались нами и раньше. Несколько раз. Откровеннее - мной, потому что инициатором всегда была я. Причины - человек категорически не идет на разговор, он погасает или подавляется усилием воли. Но не угасает желание говорить. О двоих, о том что происходит. Для того, чтобы сопоставить точки зрения (убедиться, что я неправа), снять накопившееся напряжение и отчуждение. Это приводит к тому, что натупает критический момент, в который в минуты становится ясно: или можно сейчас друг друга просто уже поубивать, или пора - на далекое, но непреодолимое расстояние. Только если раньше они заканчивались также вдруг, как и начинались, то в этот раз, я думаю, - нет: я знаю, я буду очень против того, чтобы это произошло по тому же сценарию...

Поскольку то же самое решение о разъезде принимать чем дальше, тем проще (мне... опять мне!) было намного легче это пережить. Мысли о том, что я теперь могу считать себя брошенной (истеричкой) а он - свободным ( от семьи) почему то не посетили. Даже появилось ощущение некоей свободы. Как будто кирпич с холки свалился тяжелый. Дня два жила просто и легко - ужин готовить не надо, посуду мыть - тоже, лежать на диване я и сама умею, в компьютер смотреть - тем более.

Общение не прекратилось: став телефонным, оно потекло в основном по поводу общих проблем, необходимость решения которых с разъездом не оборвалась, да по поводу сына. День на третий в поле зрения телефонных разговоров с супругом попала и я сама. И почему, интересно, я в последнее время себя ощущаю тем человеком, которого просто используют, мимо которого протекает семейная жизнь, которого не замечают и не воспринимают иначе как бесплатным приложением к совместно заработанным удобствам? Это не так (не всегда: иногда и я сама оказываюсь в поле зрения моей половины - проверено экспериментально).

1марта. РАБОТА НАД ОШИБКАМИ...

Мне обещали отсpочить долги мои

До бесконечности, до отощания,

И обещания вылились в мнимые

Пpизнаки бегства

От обнищания.

(М. Щербаков)

Перебрехиваясь телефонными фразами (впрочем, слово это совершенно неподходящее для определения неимоциональной и вялотекущей беседы, которую мы в последнее время ведем, продолжая, с супругом), договорились до того, что составим список претензий и пожеланий друг к другу. Моих набралось три листа сыновней тетрадки. С тремя заголовками: что я категорически не принимаю, что я бы хотела, и почему я считаю, что меня используют.

Когда зачитывала все это мужу, - оказалось, во всех списках присутствуют одни и те же пункты (про одно), но с разными формулировками. Главная суть - мне ост...дела роль женщины-матери, которой я, к сожалению, являюсь не только для сына, но и для мужа. Для справки: ни один из пунктов не касался уровня заработка.

Говорят, если семья небезнадежна, она выдерживает перемену ролей, которая происходит между супругами: кто-то стал больше зарабатывать или наоборот, совсем перестал, кто-то перехватил из рук другого красную палочку лидерства, и т.д. Возможно, усталось одного - не повод для наступления семейных перемен, в отличие от жизненных обстоятельств, которые - неумолимее.

Поживем - увидим.

4 марта. НЕ ПОМОГЛА

Пожелание мужа в отношении меня оказалось единственным - чтобы я не срывалась.

Когда он приехал на выходные к ребенку, я спросила, как поживает (как восприняла его длительное появление дома) мама. Судя по отзывам, эта женщина, - в прочем, как и всегда, - больше пеклась о себе: вот приехал опять сынок, щас надолго поселится здесь, того гляди - баб водить начнет, интернет проводить собрался... Не дожив до уик-энда под одной крышей с сыном, мама свинтила из дому в неизвестном направлении и не предупредив в своем демарше. По окончании воскресенья он уже уехал оттуда сам...

Утром, уходя на работу, я услышала: "Принеси какой-нибудь Фосфалюгель! Че та у меня опять желудок." Видимо, это сказалось то самое хваленое 15-минутное вечернее скоропитание (из разговоров по телефону: "И чего ты заливаешь, что тратишь почти что все время на заботу о доме и семье? Вот я, приходя домой, на себя трачу 15 минут - ужинаю и стираю носки!")

Это был запрещенный прием. Не знаю, знает он об этом или нет, но я за собой знаю очень хорошо: я могу отказаться от человека, с которым мне сложно общаться и вовсе не складывается там всякое. Но я никогда не смогу переступить через человека, которому нужна моя помощь...

Сварила домашней лапши, целый второй выходной он ел этот супчик (обычно супов не ест вообще). Фосфалюгель не понадобился. Да и не любит он, в общем-то, лечиться лекарствами. Особенно при наличии выбора.

О том, будет ли он уезжать по окончании выходных, я спросила, конечно. Но желания длить расставание с семьей он не продемонстрировал. Настаивать я не стала.

"И полетели опять обещания,

Hезабыванью стpоча обязательства,

Снова пpощения, как бы пpощания,

С манией видеть во многом пpедательство,

Вихpями нежность устои ковеpкала,

Смылась печать отpешения дочиста...

Только в пpихожей квадpатное зеpкало,

Как тpафаpет

Моего одиночества..." (М. Щербаков)

Ссора навсегда

На повороте дороги Марина, как по команде, поднялась с удобного кресла комфортабельной «Скании» и начала продвигаться вперед. Дойдя до шофера с кондуктором, она попросила их остановиться у поворота на П-скую улицу. «Там магазин обувной. Говорят, распродажи сейчас неплохие», - улыбнулась Марина кондуктору. - «Да у метро на конечной точно такой же стоит магазин, зачем вам сюда-то приспичило?» - с удовольствием поддержала беседу кондуктор. – «Так в два магазина зайти все же лучше, чем только в один!» - «Да то же самое все!» – «А удовольствия больше получишь!»

Как же она оказалась права: в этом заштатном, куда и дорогу не все могут показать, магазинчике, - замечательный выбор всех видов сапог по приемлемым ценам! Все же удачное изобретение человечества – распродажа. «Лучше купи себе дорогую, но самую лучшую пару сапог, чтобы ты надевала их каждый раз и испытывала удовольствие» - вспомнилось вдруг ей утреннее напутствие мужа. Но, в который раз прохаживаясь между прилавков, Марина решила: прости, дорогой, но в этот раз я за те же деньги куплю себе не одну, но самую-самую, - а две, но при этом оч-чень приличные пары. И они тоже будут такими, как и мечтала…

Домой она возвращалась с такой легкостью, будто бы вместо сапог посчастливилось приобрести две пары крыльев. Надо же, она сделала, то, что хотела! Дерзнула, осмелилась, - при квартире в рассрочку на жестких условиях, да еще паре кредитов длиной на полгода-год, - купить себе сапоги! Женский подвиг, возвышенное торжество эмоций над разумом! Ну и правильно, раз так легко после этого. Надо себе позволять. Иногда…

Между тем, о деньгах, которыми каждый месяц необходимо рассовывать в несколько разных карманов, не думать не получалось. Пасьянс семейных доходов обязан был складываться каждый месяц без дефицита бюджета. А в этом - плюс еще сапоги, да квартплата подорожала, да еще садики, говорят, оплату прибавят… Блин, как же этот тугой хомут натирает-то шею уже… И дернул их черт при своих – не чужих – площадях связаться с этой квартирой!

Квартира своя им с супругом свалилась, что называется, с неба. Хотя, - как сказать, как сказать: оттуда тоже кому попало и что попало наверно, не падает. Просто, намаявшись в доме одних и других родителей в тесноте, со второю семьей за стеной (сестра замужем), они в какой-то момент решили: или им расставаться придется, или строить свои семейные отношения без влияния извне. Ну, сложилось так, что ни марининым предкам, ни матери мужа выбор родного ребенка стал словно кость поперек горла! И пришлось ей, ополоумев уже от домашних батальных сцен, пойти на прием к городскому главе. А дальше – как у Ахматовой: от кого-то хвала как зола, от него и хула – похвала: не бранил, не отказывал: выслушал – и предоставил жилье. Акция под эгидой «нам нужны молодые и квалифицированные». Но условия – застрелиться: 10 лет не уволиться с нищей зарплаты, а рассрочка – всего 3-4 года, не месяца больше. И вот они с мужем из месяца в месяц как под угрозой расстрела: шаг влево, шаг вправо, прорвемся и перебьемся, какой магазин - ты чего обалдел совсем, в отпуск на юг – посмотрим, посмотрим, еще потерпи…

Поскольку супругу уже второй год только вроде бы обещают прибавить зарплату, Марина, не видя иной возможности, взнуздала себя во все стремена, оптимизировала рабочий день, наладила выход продукта, нацеленного на повышенный результат. И поняв, что уровень ожиданий по не зависящим от нее причинам может и будет не совпадать с количеством вложенного труда, подумывала уже о третьей работе. И, как это обычно бывает, вдруг вспомнился эпизод их недавнего разговора с сестрой.

Сестра ее в свое время пришла, вслед за нею, Мариной, в контору, где та работала. Марина в какой-то момент, не сойдясь с хозяином фирмы во многих вопросах, ушла. Сестра продолжала работать, работала там очень долго, и, от природы более мудрая, чем Марина, в решении рабочих и прочих проблем, дослужилась до очень приличной должности и зарплаты. И как-то раз в разговоре сестра ей обмолвилась, что их общий когда-то начальник как будто жалеет о том, что с уходом Марины, а после – еще одной дамы, - засохло, загнулось само по себе направление работы, за которое обе уволившиеся сотрудницы и отвечали. «Надо будет поговорить с ней об этом еще раз» - решила Марина после удачного шопинга.

К вечеру в отчем доме все уже были на месте. Сапожки понравились очень, - прямо езжай, покупай себе тоже такие. Марина, еще раз порадовавшись тому, как она рассудительно поступила, пошла разогреть мужу ужин: вот-вот он заедет за нею с работы. И, проходя мимо сестриной комнаты, сказала ей через порог:

- Кстати, Марусь, если еще раз мой бывший начальник будет кряхтеть, что к адвокатам похаживать некому, - может, обмолвишься как бы случайно, что де Маринка не против часть этой работы делать по договору?

Сестра отодвинула портативные пяльцы, внимательно посмотрела Марине в глаза и, с трудом подбирая слова, изрекла:

- Ты же знаешь: в моей политической ситуации я вряд ли смогу тебе чем-то помочь в этом плане. Поэтому, не обижайся, но я не хочу даже поднимать эту тему ни между нами, не – там.

- Да ну и ладно. Я просто так ведь спросила, - предупредила уже занимающуюся в душе своей единокровной родственницы мини-бурю, Марина. И удалилась на кухню поставить чайник. Но от обмена репликами осталось внутри какое-то неприятное чувство, какой-то гвоздик все же засел, черт возьми.

Чай пить подошла и мама. В итоге три женщины разместились за кухонным столиком, и болтали о том, о сем, - о своем женском, что обсудить можно только с близкими и родными людьми. А гвоздик в душе у Марины раскачивал маятник рассуждений, ковырял наболевший мозоль.

Когда-то на ее первой в жизни работе встал вопрос о необходимости в секретаре. Кандидатуры на эту работу, было, как оказалось, две. Первая - заскучавшая от недостатка семейных забот (и собирающаяся уже было выходить на непыльную, - не зарабатывать, а с людьми пообщаться, - работу), жена генерального, а вторая - сестра Марины. Говоря с руководством, Марина прекрасно знала, что генеральный уже предлагал на это место кандидатуру супруги. Но, рассудив, что юная грация на роль чайной девочки больше подходит, чем взрослая тетка, на работу взяли сестру Марины. Именно после этого случая у них с генеральным пошел разлад, завершившийся тем, что в конечном итоге он инициировал ее уход с первой – и как оказалось, самой любимой - работы.

Все это было очень давно. Сестра из чайной девочки выросла в заместителя руководителя, заработав себе это потом и кровью, тяжелым трудом, пережив все интриги и справившись не с одной безвыходной ситуацией. И вот теперь – это надо же, - поколение перспективных и уважающих себя карьеристов не может не брать в расчет политическую ситуацию – вдруг она чем-нибудь этому положению угрожает? Аплодисменты – и все, что же тут еще скажешь.

- …А вот интересно, в моей политической ситуации мне тогда было удобно тебя привести вместо Сарочки Гериной к нам в агентство? - вдруг выплыл из подсознания Марины сакраментальный вопрос. И увидела тут же, как замерли, округлились, немедленно переполнились влагой глаза сестры. Не понимая еще, что она наступила на не менее неболевший, но только чужой мозоль, Марина не слишком готовилась к слезно-обидчивой драме, которая разгорелась внезапно: ну, просто с места в карьер.

- Ах, ну конечно! Снова раз есть повод напомнить о том, как много ты, благодетельница, для меня в свое время сделала!

- Извини, я тебя и не собиралась ни в чем упрекать, я пыталась сравнить политические ситуации…

- Ну, уж нет! Откровенно - так откровенно! Ты, конечно, мне помогла в свое время с работой. Но только учти, что работала – я, а не ты. И знаешь, давай, если тебе это так глаза колет… Забудь обо всем этом, а? Ну, пожалуйста! Не было этого! И ни с этой работой, ни дальше с какой-то другой. Я деньги свои получаю не за протекцию, не за блат, а за работу, понятно? А дальше – посмотрим…

- Нет, подожди, давай-ка, не уводи в свою сторону разговор…

- Нет уж, об этом договориться когда-нибудь надо же! Я и о той работе, которую мы сейчас с тобой делаем напополам.

- Эта то здесь причем?

- А притом! Ты ведь мне помогла и на нее устроиться, верно? Время пройдет - и за это ты тоже захочешь мне счет предъявить! Так давай мы закроем раз навсегда эту тему! Мы забываем об этом, и я, без тебя, буду дальше общаться со всеми сотрудниками как самостоятельная единица. Идет?

- Да ты и так самостоятельная единица со всеми общаешься, только без договоренности между нами работы как таковой не будет.

- А мы и посмотрим, будет - не будет.

На этом этапе обоих уже останавливать было бессмысленно. Вся межпуха, включая не получившего по причине накала страстей долгожданного ужина мужа Марины, пыталась разнять двух сестер. Но - напрасно, хоть разливай водой.

- Да почему же я обо всем должна забывать, интересно? - вопила Марина в запале. – Не буду я ничего забывать, потому что я не считаю эти поступки ни чем-то постыдным, ни даже услугой своей в отношении тебя. Просто на том этапе сложилось так, что я могла для тебя что-то сделать, - и сделала. И политическая ситуация мне тогда почему-то была параллельна: я просто знала, что все равно должна попытаться, и все…

- Да. И теперь я тебе по гроб жизни обязана, не расплатиться… спасибо!

- Да не спасибо! Ты знаешь, потом эта ситуация в жизни у нас повторялась. Но вовсе не из-за того, чтобы я могла потом лишний раз тебе напоминать об этом.

- Да ладно!..

- Вот так! И я больше тебе скажу: если еще когда-нибудь я смогу сделать что-нибудь для тебя – дома ли, на работе, не важно, - я снова возьму и сделаю. И ничего за это не попрошу.

- А вот неправда!

- Да правда! Но вот теперь я не сомневаюсь, что если и мне приспичит тебя о чем-либо попросить - несущественном, но о том, что ты можешь реально, я снова услышу в ответ не согласие, а причину того, почему ты не можешь для меня в своей политической ситуации что-либо сделать. …Ну, безусловно: если с моей стороны это ты называешь взиманием платы за ранее оказанную услугу, - ты, конечно, права. Ты права. Ну, тогда извини. И вы все извините, пожалуйста, - обвела она взглядом родных. Не додумалась. Виновата.

- Да какая же муха тебя укусила сегодня, Марина! - пыталась встрять мать.- Ты подумай, ну как она может устроить сейчас тебе эту работу?

- Не знаю, как. Так, как я могла – я не помню. В запале, наверно была, в состоянии аффекта, поэтому опытом поделиться, увы, не могу. А она как в своей политической ситуации, - просто ума приложить не могу, как устроит… И правда, никак!

- Ну вот, ты опять начинаешь.

- Да не начинаю, заканчиваю уже. Извини, дорогая сестра, за то, что вообще имела такую наглость к тебе обратиться. Не буду я больше такого делать ни разу. Вы слышите! Я при всех. Сегодня. Торжественно объявляю: я никогда ничего больше не попрошу у своей сестры.

- Дочка, одумайся, Что же все это такое, отец!.. Вы - сестры родные, вам вместе на свете жить!..

- Все. Я сказала, мамуля. Не надо переживать. Ну… до свидания, дорогие. Увидимся позже. – И, попытавшись отнять руку мужа, чтоб хлопнуть дверью, Марина вывалилась из квартиры своей фамилии.

Домой добирались молча. Сильный мороз остужал ее пыл, запаливал алым огнем щеки. Но огонь в душе то угасал, то разгорался с удвоенной силой.

- А ты, дорогой, я краем уха слыхала, пытался покрикивать на меня? – начала, наконец, Марина общение с мужем. – Дешевый авторитет зарабатываешь мимоходом? Вот интересно, и почему, когда ты со мной, - не соглашаешься с рассуждениями моей родни. А при них – ведешь себя, как будто бы заодно с ними?

- Да уймись ты, скандальная баба! Ну, что ты меня цепляешь! Мало тебе скандалов, давай и со мной поругаемся, да? Я уже просто не видел другого способа, чтобы утихомирить тебя: разошлась, прямо стыд и кошмар! Просто я знаю, что ты в запале такого можешь наговорить, что потом и сама не обрадуешься.

- Это правда, – вдруг стихла Марина. И что это я вдруг просить ее попыталась? Да не клубок ниточек одолжить а - работу подбросить?

- Во-во. Она с этой работой и так в последнее время намаялась, ты сама говорила. Ее повышения все неповышенные простить до сих пор не могут.

- Это точно, вот в этом ты прав абсолютно. И самое неприятное в том, что произошло - это не то, что она отказала, а то, что я от нее услышала. Только из-за одного этого стоило завести разговор: по крайней мере поймешь, как к тебе на самом деле относится собственная сестра.

- Ну, она-то ведь тоже в запале была. Хотя, если ты бы об этом раньше немного подумала…

- О чем ты?

- Я-то о том, что она у тебя дюже мстительная, особенно после вашей какой-нибудь ссоры. Ты помнишь поднос, который она не дала, когда утку купили для всех на какое-то Рождество? В аккурат перед праздником вы поссорились, а потом, когда утку уже купили, она убрала поднос и уехала в гости, так что готовить рождественский ужин оказалось не на чем. На последние деньги, помнишь, тогда мы купили поднос и ребенку санки. А до зарплаты было…

- Вспомнила, да. И знаешь, как будто бы между строк расслышала в этот раз, что за штрафные санкции она мне готова выставить. То, что полгода мимо меня нос свой будет носить – это просто не надо прогнозов. Но не ужели она и на этот раз будет сор из избы выносить? В прошлый раз - мама ходила, будто бы понимала, что между нами вышло, в этот, выходит, …с сотрудниками начнем разминаться? Отличные планы, наполеоновские!

Пока муж был в душе, Марина, раздвинув диван, упала в него, и вот тут, наконец, разревелась. «И черт меня дернул связаться опять со своей сестрой. Сказала себе уже раз: никогда, никогда, никогда больше никаких совместных планов на жизнь, никаких общих знакомых, – достаточно родственников! И квартира-то эта задумана главным образом для того, чтобы их общий дом перестал в перспективе быть общим. Другой она человек сестра, все их поколение другое. Я, в отличие от нее, пионеркой еще побывала: «Мы мысли и дела оттачивали в спорах, мы верили, что нам воздастся по труду». А эта - другая. Другая! И нечего от нее чего-то хотеть…

А у самой не хватает сил быть великодушной - не надо тогда и затевать все эти совместные мероприятия. Ведь она и так всегда вся в комок, наверное, зажимается в ожидании упреков. И ненавидит меня за само это ожидание, прорабатывая, постоянно прокручивая в голове, варианты того, как она, пусть не сейчас, но уж в следующий раз сможет от этого защититься. Разрушает все это ее и меня, отношения наши. Не умеем, сколько не пробовали – и достаточно...

Только господи, как же так может быть: после скандала, - а на душе хорошо, как под дождем проливным побывала, А вспоминать – противно, словно в грязи искупалась какой-то».

- Ну, наконец: разрыдалась. Пораньше бы надо бы было. Сестренка твоя, пока ссорились, это успела, так для родителей ваших она теперь – потерпевшая, они ее по головке сидят и гладят. А ты вот – плохая, обидела.

- Ладно, давай уже спать, я устала. Сделай чаю мне с медом, пожалуйста, ладно?

- А кофе в постель поутру?

- Принесу.

       Всю ночь так толком и не поспав, Марина единственный и долгожданный свой выходной приводила себя в порядок. А ведь хотела же поработать, включила компьютер! Компьютер в итоге приватизировал сын, наигравшись в своих «Смешариков» еще на полгода вперед, пока мама в стремлении поставить на место крышу часа полтора отмокала в ванной.

Затормозив на пороге ванной, Марина, вдруг оглянулась и обвела своим взглядом квартиру. «Что-то забыла я с собой прихватить туда, черт возьми...» Тут глаз случайно упал на маленькую карманную книжку психологини, которую она прикупила однажды, чтобы почитать как-нибудь в метро. «Полюбопытствуем, кстати: «Пятнадцать способов избежать ссор». Грандиозно! Вот заодно и посмотрим, какие же у меня проблемы…»

На монологе о том, что зачинщики ссор – преимущественно люди в себе неуверенные, комплексующие, и т.д. Марина опять пригорюнилась: правда все правда. Правда и то, что комплексы из-за денег растут у нее за спиной, словно горб. Но, дочитав до совета, что лучше, чем ссориться каждый раз, однажды устроить одну на все поводы ссору, Марина себе улыбнулась. «Вот я так и сделала, видимо. Накипело. Да не только ведь я – и она, несчастная жертва успешности, будет теперь как от ладана от кого угодно шарахаться, пока ее «политическая ситуация» не изменится. Это кто ж это пишет такую вполне утешительную прелесть? Н-ва? Странно, не знала о ней никогда. Как она, интересно, сама-то конфликты улаживает?»

И об этом в той книжке было. В рассказе психологини о собственном опыте Марина в ее поступках словно бы узнавала свои. «Ну, потрясающе! Стерва она порядочная, и сама, очевидно, не менее темпераментная. Можно и сразу было бы догадаться, что только уставший от собственных ссор человек мог эту тему сделать предметом собственных исследований».

Книга Марину утешила. Если поверить автору – то в порядке все у нее. А такие вот бури в стакане воды бывают в любой, а не только в ее жизни. Вопрос - в средствах, не в сути конфликта. Но выходить из них надо бы не с такими потерями и перспективами, это бесспорно.

Она, было, собралась уже позвонить сестре и просить прощения за конфликт, (а попутно - предупредить, что еще одной гадости типа подноса она не потерпит, а если это случится, то это будет логическим окончанием их отношений - родственных и рабочих). Но мама опередила ее.

- Мариша, алло, как ты себя чувствуешь?

- Чувствую мама, спасибо. Ты долго переживала вчера?

-Да уж, дали вы обе угля стране! Послушай, не хочешь ли ты извиниться перед своей сестрой? Ну, действительно, как же можно ее столько лет за свои благие дела упрекать?

- Отвратительно, мама, согласна с тобой на все сто. Невеликодушная женщина я, хоть и взрослая. Не хватает мне благородства об этом не вспоминать. Только ссорилась я с нею вроде бы не об этом…

- Я не знаю, о чем вы там ссорились, не поняла ничего, извини. Но то, что упреки твои отвратительны – это тебе любой скажет. Извинись перед ней, если можешь, ты ее очень обидела.

- Не сомневалась нисколько. А как ты думаешь, мама, она меня не обидела? Я, вообще говоря, начала разговор просто так?

- Не начинай, пожалуйста, снова, а? И еще: ты давай, переставай себе всю работу, какая есть, находить. Мужики ваши пусть работают, а на вас - еще дети, неправда ли? Все, я прощаюсь, пока.

- До свидания, мама…

Марина уселась на видавший виды диван. Не находя в себе сил приниматься за марафет. «Блин, ну, как тут получится разговаривать, если все эти люди желают слышать лишь то, что сами хотят, а не то, что им говорят? Видно, эго у каждого вместе с возрастом возрастает – толстеет, наверно, - а может быть, – и с положением тоже.

А не пошло ли все это от меня, в самом деле, куда подальше? Вообще-то, в конце концов, все неприятности эти я сама себе на голову навязала. Решила уже – никогда, никогда, и опять на старые грабли. А грабли-то те же, все там же стоят, в том углу. Нормальная тетка?

А самое главное: все эти деньги, и зарабатываемые совместно теперь, и те, о которых вчера так некстати рискнула начать разговор – просто не стоят таких офигенных нервных затрат, таких ссор и таких унижений. Не будет халтуры – не надо, квартиру, кредиты платить хватает, и ладно. Зато крепче спать будем, меньше работать. Гулять будем, отдыхать. Переживем. Ну не до болезни же Паркинсона уламываться, в самом деле. Работа - она всегда и была, и будет. Только работа работе – рознь. И нельзя так себя изводить из-за мелочи, из-за халтуры…

Боже, как стыдно. И не перед матушкой или сестрою – перед собой. До такого дойти, право слово. Вот и купила себе сапоги. Кстати: а по приметам обувь себе покупать – к переменам. Вот и пожалуйста, дождалась! Долго меня в обувной этот словно магнитом тянуло. Значит, пришла пора в очередной раз изменить что-то в жизни. Ну, что ж, я готова, начнем. Только съездим назавтра к одним очень старым друзьям, и возьмемся за перемены. Кстати, там обувной тоже есть по пути, надо будет туда заглянуть. Я светлые туфли на лето еще не купила, я вспомнила».

Ремонт

После недельной разлуки Карина на крыльях летела на встречу с мужем. Позади была дачная ссылка, воспринятая на «ура» только лишь потому, что это необходимо ребенку. Наконец, приближалось время исполнения долгожданной мечты о ремонте их комнаты, а заодно - и некоторых преобразований, связанных с обновлением.

Переехав однажды всей своей молодой семьей на жилплощадь мужа, Карина уже через месяц-полтора стала невыразимо тосковать в этом пространстве. Когда-то совсем не напрягающая, молчаливо не любящая ее свекровь, с тех пор даже молчанием своим будто подвешивала топор над головой Карины. Приходилось сжиматься, в буквальном смысле засовывать голову в плечи, находясь на так называемых общих площадях - вне занимаемой их семьей комнаты. Одновременно с этим ощущением ей в глаза как бревна полезли все детали необустроенности дома, приспособленного, кажется, только для одного человека – свекрови. В самой же, теперь их семейной комнате, где до их брака жил ее будущий муж, совершенно не было предусмотрено жизненного пространства, предназначенного даже для одного человека: комната абсолютно не выглядела жилой, ее скорее можно было считать просторным складским дополнением однокомнатного обиталища матери. Единственная перестановка, которую они с мужем позволили себе после переезда сюда их семьи, только усугубила и без того не теплые отношения со свекровью, но не решила проблем реорганизации жизненного пространства.

Вынужденная половину недели находиться в этой квартире с ребенком и свекровью, неудобствами и невозможностью что-либо изменить, Карина интуитивно начала искать варианты как можно меньшего там пребывания. Но разве могут сравниться часы, проведенные в гостях, просиженные на прогулках, в дороге и на работе - с тем временем, которое ей приходилось коротать в стенах этого дома: неуютного, неприветливого, неоткрытого для гостей и совершенно невычищаемого, кажется, также как Авгиевы конюшни! Попыток заночевать после работы в родительском доме муж не приветствовал, выехать в отпуск или командировку надолго - пока что из области фантастики. А реальность все чаще ее заставляла мечтать о том, как хорошо бы отсюда однажды уйти и больше не возвращаться…

Варианты воображение рисовало самые разные. Во-первых, сменить работу, и найти ту, которая позволит бывать в командировках. Но - ребенок! Ей просто не на кого оставить его сейчас (а и было бы на кого,- все равно б не оставила). Конечно, можно вернуться обратно к своим, но там, тремя семьями, ввосьмером в трех комнатах, из которых две смежные, по вечерам - два малыша, «намагничиваемые» друг другом, а еще пьюще-скандалящий дед. Спасибо, это уже проходили.

Пробегая еще и еще по этому кругу в поиске вариантов, Карина в который раз не находила места его разрыва. Но надо же все-таки попытаться хоть что-нибудь сделать такое, чтобы, приходя домой, ей не хотелось оттуда уйти. А для этого…

Так... ну, обои здесь не меняли лет двадцать. Значит, обои. Еще потолок: его надо хотя бы пропылесосить, ведь побелка серого цвета уже. Теперь мебель. Она вся не наша, к тому же, давно не новая. Шкафы, конечно, свекровь выносить не позволит, хотя их уже стоило бы заменить, воткнуть сюда новый «купе», - и барахла туда влезет раза в полтора больше, чем в эти пережитки прошлого века.

Окно. Одна стена – это сплошное окно, и шторы висят по периметру. А если его обрамление немножечко ограничить, …то к этой стене получится передвинуть компьютерный стол. Затем развернуть и сложить их диван, - и тогда сколько же места освободится здесь для игры малышу! Решено: на окно мы повесим жалюзи, передвинем под подоконник маленький стол, на его место - кровать, - и красота!

Поговорив на эту тему с мужем еще в начале весны, Карина получила его предварительное согласие на ремонт и перестановку. Вдохновленная предстоящими переменами, она даже составила список того, что необходимо купить. Первыми в нем, конечно же, значились инструменты. Муж вообще у нее рукастый, все предстоящие хлопоты были ему по плечу, а раз так, то быстрее и эффективнее все будет сделать хорошими удобными инструментами. Весной еще они заложили «первый кирпич» в: купили сосновых панелей, из которых супруг собрал шикарную тумбу с множеством ящиков и вместительной нишей.

Вот и настало время дальнейших действий по обустройству гнезда. Правда неделя отпуска, которую мужу должны были дать на работе, все как-то не наступала, а отпуск Карины уже подходил к концу. Зато свекровь, как обещала, свалила на дачу к подруге, и малыш тоже пока на природе с другими бабушкой-дедушкой. Но ничего, сегодня они наконец, поедут и выберут жалюзи. С этим необходимо определиться вечером или же завтра утром: больше времени нет, ведь потом Карина снова должна уехать на дачу.

Слава Богу, вот и супруг: подъехала электричка. Карина впрыгнула в остановившийся поезд метро, и опустилась подле него на свободное место.

II

- Вообще, ты авантюристка, - сказал ее муж. - Тащить меня, после работы, уставшего, да в какой-то «Ашан». Чего ты там хоть приглядела?

- Обои. Еще там есть жалюзи. Правда я их не нашла, ну, вместе поищем.

- Обои, - муж вяло зевнул. - Ну, поедем, посмотрим обои.

- Я смотрю, ты не больно-то рад. Энтузиазма в глазах не видно.

- Нет, ну, если ты настаиваешь, конечно, я могу переклеить обои. Это будет долго, нудно, тяжеловато немного, - я все-таки каждый день работаю, но – не смертельно.

- Ну, если хочешь… Можем не переклеивать. А что мы будем делать с пятном под окном? Бумагу туда приспособим, - пусть мальчик учится рисовать?

- Но он и на новых обоях обязательно что-нибудь накалякает. И я, между прочим, ругать его за это не собираюсь, ты так и знай!

- Я тоже не буду. Но все же со свежими стенами как-то приятнее.

- Знаешь, давай так поступим: мы сначала все купим, что нужно, а после перестановки, если нам так не понравится, - переклеим обои. Идет?

- Но ведь потом мы не сможем вынести мебель из комнаты! Твоя мама сейчас уехала, а потом она дома будет сидеть, и в свою комнату ничего переносить даже временно не позволит! А потом, как освежить потолок, если не выносить из комнаты мебель?

- А я полиэтиленом закрою.

- Все?

- Все. Ой, только не надо кривиться, везде полиэтилена этого – пруд пруди!

- Да, но у нас его пока нет… И мы даже не собирались его покупать. А краску для потолка, между прочим, все-таки собирались. Посмотрим сейчас?

- Ага, и тащить ее потом через всю Москву. Брось! Слушай, надо будет, я на ближайший строительный рынок сбегаю и принесу.

- В «Ашане» еще мебель есть…

- Вот мебель мы посмотрим. Наш диван все равно надо менять, у меня спина от него болит.

Карина замолчала. Там, конечно, есть и диваны. Но просторные в их комнату не пролезут, а стандартные не рассчитаны на мужнин рост, и ширина у них меньше, чем у старенького дивана. Вообще-то они планировали подкопить еще денег и заказать диван. Но как только эта мысль окончательно в их головах оформилась и начала требовать собственной воплощения в жизнь, случилось то, что заставило их надолго забыть о новом диване.

Кот. В этой квартире есть кот, который до их переезда сюда привык чувствовать себя в комнате-складе полным хозяином. И свое недовольство по поводу невозможности отдохнуть на привычном месте кот выражал самым мерзким образом: гадил на их постели. Злило все это только Карину, ведь именно ей приходилось воевать с въедливым запахом, освежать белье и проветривать помещение. Муж делал вид, что не замечает запаха, свекровь не вела и бровью – не ее территория. А если Карина не сдерживалась и начинала кому-либо жаловаться на кота, свекровь открывала рот и произносила: «Это вы что-то ему сделали, вот он вам и гадит!»

Безобразие кота продолжалось несколько месяцев, и за это время Карина не раз плакала от безысходности. Затем кот успокоился, но одно лишь воспоминание об этом кошмаре, вдруг выплывшее из памяти, окончательно убедило Карину в том, что мягкую мебель им менять рано. Во всяком случае, пока в доме живет это животное.

Вяло передвигаясь по магазину, супруги присматривались к товару. Ничего не понравилось, а про жалюзи вспомнили лишь на выходе. Набравшись смелости, Карина прервала молчание:

- Ты в курсе, что для покупок к ремонту у нас осталось только завтрашнее утро? На работу, конечно же, опоздаю, но все же давай дойдем до рынка и выберем жалюзи!

- Хорошо. Но может быть, я могу хоть один разок выспаться?

- То есть, жалюзи мы не покупаем? Нам некогда будет, потом приезжает ребенок, это ты понимаешь?!

- О-о-ой, какая ты все же зануда! Ну, давай ставь будильник.

Утро красит нежным светом. Карина уже успела помыть голову. С энтузиазмом заварила чай. Еще 10 минут, и они еще по прохладе сходят и выберут, а может, даже и купят…

- Ты поработаешь, - долго потягиваясь, рассуждает муж, - и, если мы сейчас купим, я сегодня же жалюзи и повешу. Нет, не повешу – перфоратор-то на работе!

Половина из павильонов, где продавались жалюзи, в девять утра на рынке была закрыта. Но молодые люди нашли, наконец, павильон, и Карина вдруг замерла. Застыла, увидев жалюзи-образец, на которых искрила и извивалась блестящая золотая дуга, отделяя серо-пестрый какой-то верх от белого низа. Вот то, что надо! Да и недорого. Только серая пестрота, к сожалению, им не подходит: в комнате мебель коричневая, а ковролин резко красный – привычный постсоветский красно-коричнево-чумовой цвет жилого пространства.

- Посмотри! Вот такие, я выбрала. Только цвет.

- Не только цвет. Они же вертикальные!

- Ну и что?

- А нам надо горизонтальные.

- Тогда это будет уже не комната, - офис.

- Нет, это с твоими вертикальными будет не комната, - офис.

- Ни разу не видела, ни в одном офисе…

- А я видел. И не в одном.

- А горизонтальных ты в офисах не видел?

- Видел. Но меньше. Они как раз больше для дома подходят.

- Для кухни – возможно, но нам надо в комнату. Посмотри, эти даже украшены, будто шторы. Нам ведь не просто нужны жалюзи, а практически заменитель штор.

- Видишь ли – муж старался быть спокойным, хотя тоже был не обрадован тем, что они имеют в виду совсем разные жалюзи, - чтобы такие жалюзи прикрепить, нужен карниз.

- Ну и что?

- Так это что же, окно будет с двумя карнизами, что ли? Ты такое где-нибудь видела?

       - Зачем два карниза, ведь жалюзи будут висеть вместо штор!

- Не вместо, а вместе. Поэтому нам и нужны вертикальные жалюзи - взамен нашей старой циновки, от солнца.

Но я совершенно не собиралась оставлять на окне наши шторы, пойми! Мы же будем ставить мебель к той стенке, для этого и ограничиваем пространство окна.

- Ты хочешь сказать, что мы будем жить без штор? Чушь какая-то!

- А если оставить шторы, то жалюзи нам не нужны, прости. Тогда мы можем просто купить другую циновку!

И хорошо. Так и сделаем.

- Но я не хочу эти шторы уже давно. Я только за год стирала их столько, сколько они за всю их долгую жизнь не стирались! И все равно от них - пыль.

- Да, эти шторы старые очень. Но ничего, мы повесим новые.

- Потому что в комнате в принципе очень много старья! Ремонт потому и считается лучшим способом борьбы с пылью. Теперь понимаешь, зачем я просила тебя переклеить обои и освежить потолок?

- Знаешь, ты просто свихнутая какая-то на ремонте. И на пыли своей - тоже. У тебя дома, между прочим, тоже пыли полно.

- Да, только там ее убирают. А здесь, если я не возьмусь, так никто и не сделает. Скоро я буду меньше времени проводить дома и не смогу раз в два дня убираться, пойми. Поэтому мне и нужна обновленная комната.

- Ну, ты все же зануда!…

Карина в изнеможении опустилась на сиденье в метро. Слезы накатывались на глаза очень быстро. Ни рыданий, ни всхлипов, но слез откуда-то набралось много - не остановить. Она даже не плакала, она просто не могла перестать создавать эту невесть откуда вдруг образовавшуюся влагу.

Значит, жалюзи у них тоже не будет. Минус жалюзи, минус, обои, минус потолок, минус мягкая мебель. Тогда никакую перестановку можно не начинать - какой смысл? Может, все же она ошибается? Он ведь не сказал однозначное «нет» переклейке обоев и обновлению потолка? Правда, как этот он будет делать потом при свекрови, ребенке – совсем непонятно. А жалюзи…

Только прибыв на работу, Карина с трудом дожидалась обеденного перерыва, когда ее шеф уйдет, а дождавшись, ринулась к телефону, уединившись в его кабинете.

-Алло, это ты? Проснулся уже? Слушай, сестра повесила в их комнате другой карниз, а старый, наверное, мы можем взять себе. И тогда нам останется докупить только жалюзи…

Муж не дал Карине договорить. Она не успела и попросить его с пользой употребить выходной и заказать или выбрать где-нибудь жалюзи: он сорвался на крик моментально, как только услышал опять это злосчастное слово.

- Ты опять о своем! Ты, все-таки, удивительный человек, все время пытаешься гнуть меня в свою сторону, не мытьем так катаньем. Вот и сейчас передохнула немного – и снова: «Здорово!» Пожалуйста, делай, как знаешь, но только не говори потом, что я тебя не предупреждал, что они менее прочные, что не подходят. А если сломаются – возиться с ними будешь сама!

Карина не стала дослушивать, что было сказано дальше. Бросила трубку и снова заплакала. Муж уже этого не услышал. Доругавшись, он бросил трубку - на том конце провода надрывались прерывистые гудки.

Теперь Карина не сомневалась: время упущено, договориться они не смогли, купить ничего не успели. Так что она через несколько дней уедет на дачу догуливать отпуск, - и все: никакого ремонта не будет. Хорош компромисс, нечего сказать! Она уступила ему потолок и обои, уступила коту мебель, отказавшись от новой, а он даже штору ей уступить не мог! А после отдыха, когда уже улягутся страсти, Карина войдет в ту же комнату, которую, просто не сдерживаясь, ненавидела все последние дни в ожидании ремонта. Хватит ли у нее сил жить дальше так, как она жила все последнее время? Сможет ли успокоить себя и заставить привыкнуть к тому, что вот эта времянка и постоянное неудобство, а также пыль, грязь, да остатки воспоминаний о прежних жильцах этой комнаты на стенах, обоях, окне – это и есть ее жизнь, другой пока просто не будет?

Вспомнилось вдруг, как она лихо когда-то отремонтировала свой гараж. Наняла рабочих, платила, приобретала материалы, наблюдала, оценивала, принимала работу.

И ни с кем не советовалась! Никого не убеждала! Не просила! Не плакала! Просто платила – и получала.

А это не ее дом, не ее комната. Здесь надо подстраиваться под жильцов. А она не желает. Больше не может. Она хочет отсюда уйти, и очень давно. Ей здесь плохо и неуютно. Но как объяснить это мужу, как донести до него, что ей очень важно, необходимо изменить в этой комнате что-нибудь под себя. Чтобы быть здесь хоть капельку не чужой! Чтобы домой возвращаться было выносимо, терпимо.

Нельзя же, в конце концов, так давить человека…

После этого весь рабочий день крутился перед глазами Карины, словно кино. Тексты она вычитывала невнимательно, густо краснела, когда редактор, читая за нею материал, вносил в него кучу поправок. Конечно, он промолчит: ну, с мужем, наверно, его помощница не поладила. Он же все понимает. А тот, другой - ничего понимать не хочет. «Хороша. Если я так себя буду вести, я вообще нигде кроме этой редакции и работать-то не смогу: в другом месте меня просто уволят за профнепригодность», – сказала Карина сама себе и улыбнулась горько. Хорошенький вывод напрашивается накануне смены работы!

Как нарочно еще подвернулось задание: и правда, все в одну кучу! Битый час Карина листала модный журнал в надежде найти фотоснимок известной актрисы, недавно заскакивавшей в их маленький городок с антрепризой (ее интервью надо было проиллюстрировать снимком, которым газета не располагает). И как назло, в поисках знакомого лица она натыкалась на чей-то портрет в интерьере. Умеют же люди жить! А у них… Даже жалюзи… И слезы лились из глаз с новой силой.

«Славно! Теперь я даже не могу листать журналы. Это стресс, дорогая, а стрессы надо лечить. Или переживать. Или не делать того, что открывает путь к стрессу. Определенно они с мужем проживают друг с другом разную жизнь: он с ней – одну, она с ним – другую. А называется все это почему-то совместной жизнью, ведением общего хозяйства. Интересно, у всех, что ли так, или только у них? Как там, у классика, все несчастливые семьи несчастливы по-разному?»

В очередной раз тряхнув своей кудрявой головкой, словно отмахиваясь от дурных мыслей по поводу собственной ситуации, Карина вдруг улыбнулась: ей пришла в голову неординарная мысль. Постепенно приходя в себя, в минуты единоличного перекура она обдумывала свою идею весь остаток рабочего дня, и к шести часам вечера ей уже не терпелось начать ее реализовывать.

 Воспользовавшись редакционным затишьем, Карина открыла окно «Windws» и начала писать текст, который навеяла ей ее собственная ситуация со злополучным ремонтом. Мысли Карины заполоняли экранное поле компьютера стремительно. Детально и четко пытаясь вспомнить все реплики, полутона их с мужем предметного разговора о жалюзи, Карина описывала события именно в той последовательности, в которой они день назад и происходили.

Через часа полтора у Карины кольнуло в спине. Она подняла глаза на табло на стене напротив, и удивилась тому, как размытый полуовал, медленно, словно дразня, настраивал изображение. «Уже восемь-сорок!» - выдохнула Карина. – «Все, выключаю. И так заработалась, зрение, вон, повело. Ухожу, ухожу».

Как он там, кстати, мне интересно? Не перетрудился в свой выходной? Ничего, после того, что случилось, ему будет лучше немного побыть без меня».

Окончательный вариант текста Карина распечатала на цветном принтере, упаковала в конверт и в графе КОМУ написала: «Моему мужу с надеждой на дальнейшее взаимопонимание». По дороге домой заглянула еще в салон мебели – скорее уже по привычке, чем целенаправленно, - обвела рассеянным взглядом великолепие гарнитуров… и тут глаза как-то сами собой уперлись в подушку – удачное дополнение к некоторым отечественным диванчикам, к тому же еще подходящее по расцветке. Подушка Карине очень понравилась, и она без раздумий решила купить ее мужу в подарок.

…Остаток недели прошел в подготовительных хлопотах по поводу дня рождения мужа. За праздничный стол сели вечером: увы, но его праздник в этом году выпал на первый рабочий день после выходных, поэтому временем празднества после долгого совещания с друзьями был назначен воскресный вечер. Гости – семейная пара,, поженившиеся за год до них и давно ужу принимаемые не как друзья, а как близкие родственники, - оставались сегодня с ночевкой. Поздравлять именинника было решено как в Новый год, - с первым ударом курантов.

С началом застолья вечер стал удаваться. Тосты лились рекой – за встречу, за нас, красивых, за то и за се… Молчаливая Карина, с заговорщицким видом мелькающая взад-вперед, как подобает радушной хозяйке, изо всех сил старалась утаить от посторонних недавнюю ссору с мужем.

Перед полуночным боем курантов муж и гости удалились из комнаты на очередной перекур, а Карина вышла на кухню. Когда снова все собрались к столу, в комнате был уже полумрак, на окне и на полках стояли зажженные свечи, а на столе красовался кругленький торт, украшенный венчиком маленьких цветных свечек. Супруг был смущен сюрпризом, а гости, поняв, что настало время подарков, ненадолго растаяли в полутьме, но тут же вернулись с одним нарядным кулечком, перевязанным традиционным бантиком.

- Подождите! Сначала я, - и Карина вытащила из-за спины объемный пакет, в котором лежала подушка:

- Дорогой мой супруг! Я поздравляю тебя с Днем рождения, и желаю всего самого лучшего, что может быть в жизни. – Она взяла паузу, чтобы освободить от пакета подушку. – Я долго думала, что же тебе подарить, а потом, когда выбирала подарки, мне попалась вот эта вещь. Я посмотрела на нее, и поняла, что она очень тебе подходит. Кому что, а тебе – подушка. Вот, принимай и владей!

Конец ее фразы потонул в море аплодисментов. Мужу, не уловившему никакой иронии в этом подарке, очень понравилась фигурненькая диванная думочка. Как ребенок, он тут же решил опробовать новую вещь, и с разбегу плюхнулся на диван вместе с подушкой. Все засмеялись.

Но это еще не все, - продолжала Карина. – С некоторых пор у меня появилась привычка дарить по два подарка. Поэтому, мой родной, вот еще тебе этот конверт. То, что в нем, - адресовано тебе лично. Так что сам и решай, сделать его содержимое достоянием наших друзей, или нет.

Глаза супруга вдруг зажглись любопытством. Он немедленно взял конверт из карининых рук и отправился в туалет. Гости живо начали обсуждать происшедшее, высказав свое «фи» Карине за то, что она удалила мужа и лишила их удовольствия тоже поздравить его. В дверь позвонили. Карина метнулась к спальне, проверить, не проснулся ли их малыш.

Вот так сюрприз! Издалека, в «самоволку» из командировки, приехал еще один мужнин друг. Ему тут же налили штрафную, и начали пересказывать все только что происшедшее. В это время тихо в комнату вошел муж. Но возглас приветствия, уже готовый вырваться из луженой глотки, в ней и застрял, когда запоздалый гость поймал выражение лица именинника. Расчувствовавшийся и взъерошенный, он подошел к Карине наполнил свой и ее бокал, и торжественно произнес:

- Друзья!.. Вы знаете, я очень счастливый. Мне повезло с женой, она необыкновенно умная женщина. Не по-женски хитра, а именно умная. Вы понимаете, о чем я хочу сказать… Давайте же за нее выпьем.

- Дорогой ты наш, - увидев в руках именинника конверт и бумагу, вновьприбывший потянулся к ней. – А это что за послание, интересно, ты получил?

- Не трогай ты Митеньку, - тут же остановил его «родственник», - эти двое, похоже, только еще обретают друг друга. Не мешай ему, подождем.

Митенька в это время сделал Карине знак, и она поднималась из-за стола, чтобы выйти с ним «тет-а-тет». В кухне супруг привлек Карину к себе, и нежно начал ее целовать в макушку. Карина молчала, тревожась, что будет дальше. Готова, понятное дело, она была ко всему.

- Прости меня, - начал муж, - я не думал, что этот ремонт для тебя так много значит. Не ожидал, что могу быть таким, как ты меня описала. Полный дурак, да еще эгоист. И, что обидно: ведь ты ничего не придумывала, все мои фразы. Мои! Я помню, как их говорил!

- Я рада, что ты это оценил, - осторожно сказала Карина. – Ну, вернемся к гостям?

- Подожди, - муж задержал ее и стал гладить по волосам, - раз ты так это все болезненно воспринимаешь, я обещаю тебе, что у нас будет ремонт! Будет все, как ты хочешь. А жалюзи эти я завтра же съезжу и привезу. Те, что тебе понравились.

_______________________________________

Ремонт в своей комнате супруги так и не сделали. «По жалюзи», как обещал, муж поехал на следующий день, но, увы, на рынке их уже не было. Остаток лета они все искали «те самые», потому что от них, как от печки, надо было отталкиваться, начиная замену всего интерьера. Не нашли. А другие супруг теперь сам не стремился и предлагать. А потом началась осенняя сырость, так что замену обоев пришлось отложить до того, как включат отопление. Когда дали тепло, у них обоих образовалась масса работы. Свекровь, безусловно, все время сидела дома, и до ближайшего лета покинуть свою квартиру не собиралась.