Екатерина Жданова

РАДИ  КРАСНОГО  СЛОВЦА   (повесть)

1 часть.  ГАЛОЧКА   

- Что это?- спросила редактриса Цилина, небрежно переворачивая листы ее рукописи.

«Так тепла земля сырая,

Веет паром от реки,

От калитки до сарая

Роют землю червяки...» - Вы биолог. Угадала?

-Я  закончила Литературный институт имени Горького. - Галочка гордо вскинула голову и посмотрела на Римму Яковлевну с плохо скрываемым превосходством.

- А с чего вы взяли, что червяки роют именно от сарая до калитки и нигде более?  Читаем дальше. - Она брезгливо поморщилась. - Где-где-где...-А, вот:

«...Вот муха дочке - говорил,

Сыночку-таракан,

А червяка для шашлыка

Я вам принес издалека.

И в благодарность папочке

Тащили дети тапочки.» - Все это замечательно, конечно, но нам не подходит.

-А что вам подходит?- Галя смотрела на редактрису с вызовом.

-Ну, вы сами-то как думаете, можно ли читать это нашим маленьким детям, будущим строителям коммунизма? Меня лично от таких деликатесов поташнивает. Ведь есть же у вас, она покапалась в бумажках, - по-моему, удачные строчки. Цилина, устремив взор в воображаемое светлое будущее, с пафосом застонала:

- «Саня папу не узнал,

Отчего ты черным стал?-

Наклонился к Сане папа-

Чуешь, Саня, нефти запах?» - вот. Как реалистично, про буровую установку. Ведь можете. Можете, если захотите.

- Это не моё, вы меня с кем-то спутали.

- Ой. Да, действительно. Это Зайнин. Наш автор. Как он попал сюда? Ну, все равно. В таком виде ваши стихи не могут быть изданы. Заберите, доработайте. В сроки вы не уложитесь, конечно, и в план вы уже не попадаете. Я уверена, вы способны воспеть в доступной для малышей форме трудовой процесс.

- Вы ничего не понимаете ни в детях, ни в детской поэзии. - голосом, дрожащим от обиды и гнева, процедила Галочка, - Я...Вы...

   Она кинулась вон из кабинета вниз по лестнице.

-И как ее муж терпит? Истеричка какая-то. - Сказала секретарше Цилина, достав из сумочки пудреницу. - Обратила внимание в чем она рукописи носит по редакциям?

- В авоське. Вместе с рыбой и башмаками Небось из починки забрала. Меня от этой Гали Белкиной поташнивает.

- Вот таких-то бзикнутых и любят, - зло вкручивая чистый лист в каретку машинки подрезонила секретарша.

-Хм. Сомневаюсь. Я ближе некуда знакома с ее благоверным. Очень талантливый поэт. Но дура-а-а-к! Был бы наш, взял бы нобеля. И пьянь. Курить пойдешь?

Секретарша громыхнула стулом и, навострив уши, зашуршала целлофаном новой пачки «Феникса».

- Сволочь, номенклатурная крыса! - Господи! Ну, почему! - повторяла Галя, на пути к остановке трамвая. Она шла, как во сне, ноги сами несли ее бесчуственное тело. Ей были безразличны гудки машин, неодобрительные взгляды прохожих, - ход времени остановился,  и в этой прострации, в опустошенности, она ощутила вдруг в себе такую дурацкую радость, что рассмеялась не пойми чему, без причины.

- Ну, держитесь, сволочи. Я вам устрою такое воспевание трудового процесса, хоть цветы воноси, - подумала она, а вслух спросила у парня, уставившегося на нее с интересом.

- Мы свою работу любим?

- Еще бы.

- Мы строгаем, пилим, рубим?

- А то. –гыгыгнул он и длинно сплюнул себе под ноги.

- Пилы острые свистят? Щепки в стороны — что делают, молодой человек? Правильно! Летят!

   Тетка справа и алкаш слева слегка отстранились от нее.  Галочка впархнула в зябкий автобус и уцепилась за холодную перекладину. Автобус покатил.

- Проводов большой моток за собой паук волок, -доверительно поведала она жирной красномордой тетке в детском платочке и та, взвизгнув, шарахнулась от нее.

 -Чокнутая. Ненормальная, а?- Тетка повернулась к пассажирам, ища моральной поддержки.

 -Да пошла ты. - спокойно сказала Галочка и засвистела легкомысленнейшую из мелодий.

 -О, о, видали такую? Иди, проспись, Ини-тили-генция!

       Остановка. Двери хряпко сгармошились и выпустили Галю на свободу.

       Усталая, с красным носом, вся в оттаявшей рыбе, она кое-как доплелась до своей девятиэтажки. Поднялась на лифте на третий этаж, сунула руку в карман плаща...Ключ! Посеяла? Так и есть.

       Она позвонила в дверь и потопталась в нерешительности. С той стороны заскулили негуляные и голодные Пес и Кот. Прошла минута. Рыба сочилась и капала сквозь серую бумагу ей на туфли. Галочка позвонила еще раз. Тишина. Галочка хмыкнула и подумала:  «Как в том анекдоте. Открывается дверь, он стоит в обнимку с любовницей, а мне одними губами чревовещает: Скажи, что ты моя сестра!» Постояла, подумала. Нет, благоверный будет только к ночи, Катька через час, и ключа у нее тоже нет. Тогда  Галя положила авоську на пол, отошла на шаг и, как выстрелив,  всем телом ударила в дверь бедром. Мастерски.  Косяк крякнул, дверь с горхотом отвалилась и, стукнувшись в стенку, застыла полуоткрытая.

       В квартире темно и тихо. Кот и Пес ничего не спросили, только переглянулись и ушли на кухню. Расхристанная и усталая, как была в мокром пальто и ботах, Галя упала на тахту и с полчаса лежала неподвижно, слушая сердцебиение. Глядя в  полумрак не моргая, как будто силилась рассмотреть рисунок на бледных замызганных обоях, она жалела себя думала. « Все уже в открытую ржут надо мной. Кто я? Галя - поди-подай. Галя... Галина по-гречески курица. Или тишь? Один черт, - ничего хорошего. Сколько можно работать в стол? Мне уже тридцать восемь. Дети вот вырастут, спросят: а что ты, мама, сделала в жизни? Три тоненькие книжечки стихов с бездарними иллюстрациями.». Она еще и еще раз прокручивала в мозгу монолог ненавистной редактрисы, пока боль от обиды не стала привычной.  Потом она решительно встала, пошла в коридор, разулась, взяла из сумки рукопись и спокойно порвала ее на куски и положила в мусорное ведро.

-Все.  Хватит. Плевать на все.- сказала она громко. Надо жить. Откупорить шампанского бутылку и перечесть тот час «Войну и мир». Галочка подпрыгнула, звонко хлопнув себя по ляжкам, проскакала по комнате полечкой. - Петь, веселиться!- скомандовала она себе,- Тач-тач-тач-тач, парару-парура, пам-пам.. Надо приготовить ужин. Сейчас придут дети из школы, а в доме бардак и шаром покати.

       Кот и пес переглянулись и, - хвосты колечками, разулыбались тоже. Они даже подпрыгнули с ней за компанию пару раз. Галя присела на корточки и обняла их,  и,  крепко стиснув, поцеловала каждого между ушек. Звери стали активно выказывать Галочке свое сочувствие, любовь и расположение, - тереться о ноги и намекать на рыбу, указывая на нее то и дело носами.

- Ну что, ассистенты, по местам?

       Она достала из холодильника мясо, наточила нож об нож. Кот и пес послушно сели по команде на хвосты.      Отрезала кусочек и, держа в руке на весу перед носом Пса сказала:

- Пой! Ну? Пой!- Пес чихнул,тряхнув башкой, разулыбался, и начал предлагать Галке лапы - то одну, то другую.

  - Не-ет, хитрюга, давай пой. Ну, пожалуйста. Ну, что тебе стоит?

    И сама затянула приятным, протяжным и как бы детским голосом: «Как прекра-а-а-асен этот мир, посмотри-и...»

       Пес сосредоточился на мясе, вытянул морду, и почти в унисон застонал, наяривая хвостом Коту по физиономии, который стал невольным свидетелем собачьей продажности. Ведь ему, в отличае от некоторых,  рыбу дали сразу, без унижений и ненужных телодвижений.

- Молодец! Просто Мартынов. - Галя дала бесплатно каждому по сочному куску и принялась готовить.

       В проем входной двери сперва ворвался портфель. Он, пролетев по дуге, шмякнулся точно на кровать.

- Мазура, это я! Взяли?- с порога крикнула дрыгающаяся Катька, сдирая с себя рейтузы вместе с башмаками и носками.

       Галочка только мотнула головой.

- А что сказали? Катька повесила куртку на гвоздик вешалки за капюшон.

- Как всегда. На доработку опять. Иду не в ногу. Не воспеваю добродетель, не клеймлю порок. Пятилетку не воспеваю, а в ней -  трудовой процесс.

       Катька, так и не успев их победить, поволокла на ногах за собой в уборную вывернутые на изнанку рейтузы, колготки с трусами.

- Ну, давай доработаем, делов-то. Первый раз, что ли? Ну, воспой ты уже им эту чертов процесс.

- Да не могу я! - она бросила ложку и тушеная капуста взорвалась в сковороде.

- А ты смотри, как классики делают. Все не брезговали, воспевали: Маяковский - «Конь-Огонь». А Крылов? «Стрекоза и муравей». А Пушкин, наконец- «О попе и работнике его Балде.» Одна ты упрямая такая. Выпендриваешься? Попробуй. Начни. Вот. Возьми газету-и рифмуй ее. Сделай ее сказкой в стихах. Слабо?     Вода грохотнула в сливном бочке  и  Катька нарисовалась на кухне.

- Значит, я в тебе ошиблась и ты не гений. Ну-ка, что тут у нас происходит в стране 22 апреля во вторник 1975 года?Смотри. Вот.  БАМ. Стройка века. Студенты химфака на уборке картофеля...Леонид Ильич и Фидель... Катька не заметила, что мать давно шмыгает носом, отвернувшись к мойке.

- Не расстраивайся так, Мазура, я же шучу. Ты думаешь, ты одна такая несчастная? Мне вон замечание записали в дневник, тебя в школу вызывают. К директору.

- Что натворила опять?

- За стихи. У русички юбилей, меня попросили поздравление в стихах написать в стенгазету.

- А ты что, не могла написать им, что ли?

- Написала.

- Прочти.

       - Анны Федоровны урок

       Не пошел ребятам впрок.

       Их учили проверять,

       Наклонять и спрягать.

- Ну, это не преступление еще. Подумаешь...И за это меня на ковер?

- Это не все, там дальше:

       Не склоняют головы,

       Не зовут ее на «вы»

       Там где сядешь,там и слезешь,

       Дальше парты не уедешь.

       Их ничем не напряжешь,

       Только связки надорвешь.

       Друг на друга не стучат,

       Как учить таких ребят?

       Все. На пенсию пора.

       Класс взревел в ответ:

       - Ур-р-ра-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

- Ну ты даешь. Я бы тебе пять поставила и по литературе и по русскому в году! Тебя выдвигать надо на олимпиаду. Ведь это ж почти профессиональные стихи, то есть, вполне на уровне. Теперь я нарочно пойду к директору. Теперь-то мне есть что ему сказать. Не боись, прорвемся!

- Вот еще. Я только злее становлюсь, когда за правду страдаю...

       Дожевав оладьи, Катька важно велела:

- Ну, показывай. Что там у тебя.

- Галочка, молча распахнула дверцу помойки. Все. Надоело. Я несу это в мусоропровод.

- Ма, ну ты воще.Это уже не оригинально.- Катька бросила вилку, нырнула под мойку и выудила из ведра грязные обрывки рукописи. - Ну на кой? Через лет десять это будет классикой. Тащи в ванну, давай! - скомандовала она.

- У нас в классе после твоего выступления все говорили: везет тебе, Катька, у тебя такая мама. Нам бы предки так все разрешали, как тебе. Хочешь-на стене рисуй, хочешь-на кровати прыгай.

       Катька мочила и прилепляла на стену фрагменты рваной рукописи. - Вот увидишь, эту Цилину скоро выгонят с работы. Вот спорим? Тебя напечатают. . .И твоим стихам, как драгоценным винам, настанет свой черед. А тех, кого печатают сегодня, к тому времени забудут.Просто твое время еще не пришло.

   Галочка стиснула ее в объятиях и так они стояли и качались молча, пока Катьтка не засмущалась и не вырвалась.

- Ну вот, подсохнут, мы их склеим, пусть в архиве пока будут. А потом мы их под копирку перепечатаем. В четырех экземплярах

       Катька любит доказывать свое, сила убеждения у нее железобетонная. Раз поверив во что-то — всем это внушит. В любом споре будет переть до конца и убедит. Еще она обожает руководить,советовать, и печатать. Они с машинкой всегда в полной боевой готовности. Когда нужно срочно отстучать стихи, Катьке разрешается даже не делать уроки. Еще бы, такое дело! Рукопись в издательство готовим, о каких тангенсах-котангенсах может идти речь? - Мне все на работе завидуют, что ты у меня такая хорошая дочь. Я им рассказала, как ты меня с работы ждешь.Прихожу, а чайник на плите уже закипает.А вокруг чистота,красота и в кастрюльке голубцы булькают. Что б я без тебя делала?

       Галя стала механически доедать за Катькой ужин. Она за всеми доедала и от этого добрела и успокаивалась.

     Благоверный появился за полночь. Под шафе. Грохот в прихожей и шум падающих вешалок и полок не оставлял надежд на романтический вечер. В ванной звякнули щетки в стаканчике, послышался сперва кашель, потом посвист, а потом легкое похахатывание.

       Галочка подкралась к Катькиной постели с подушкой под мышкой и спросила, сморкаясь в наволочку:

- Можно к тебе?

- Лезь. Че ты ревешь-то?

- Вон, твой папаша заходится. Утром он меня размажет по стенке, вот увидишь. Катька и Галочка обнявшись притихли под одеялом и слушали, как укатывается муж, отец и повелитель:

       «Я кенгуру-ру-ру-ру-ру.

       Я кенгура-ра-ра-ра-ра,

       И нет на мне ни пуха, ни пера.» ха-ха-ха! Галя, воверь, ты превзошла самое себя! Ну-ну. А что за  этот шедевр:

       «Вот привычка у Артема

       Никогда не ест он дома...»- молодец какой. Умный мальчик, далеко пойдет.

- «Густо медом хлеб намазан.

       От усердия сопя ...Или сопля? Не понял.

       Ест Артем и мажет разом

       И скамейку, и себя»- ну, ты выдала. Нет слов. Браво-браво. У тебя это  скем-то было М-м-м? И скамейку, и себя. Сильно. Ух-хаха-ха-ха! – стонал от удовольствия милый.

       Галка зажала голову подушкой и велела себе спать.

       На утро он как бы между прочим, спросил, подбочась  и сдерживая смех:

- Ну, что? Отринули бестрепетной рукой?

- Меня твоя Цилина просто выкинула из плана.

-  А я предупреждал – не лезь. Я, кстати, почитал, почитал... Можно сказать, теперь я твой почитатель. Особенно «Зверь Ерундук» хорош и «Ежик выглянул в оконце, строго веником грозя».  Хорошо висят. Ты не отклеивай. Сидишь, куришь и  читаешь. Хорошо! - Благоверный сиял от удовольствия. А это: «На ...конец-то... на...стоящий...за окошком выпал снег» - просто запало в душу. С кем это у тебя было? М-м? Свой заиндевелый заиндевелый конец  я бы запомнил и  воспел в стихах.

- Прекрати издеваться. Лучше помоги.

- Еще чего. Как ты себе это представляешь ? Сочинять за тебя? - он пренебрежительно покачал тапком на ноге.

- Не знаю. Сделай что-нибудь. Придумай. Я пишу лучше многих...Лучше всех. У тебя в отделе лежит рукопись Цилиной «Слеза доярки тяжела». Напиши ей положительную рецензию, ведь все дело в этом.Ты –ей, а она не будет давить меня.

- Я не могу. Я  честный и неподкупный. Она плохо пишет. Хочешь совет? Забери ка ты рукопись из «Малыша» и  отнеси в «Детгиз».

- Одна шайка-лейка. Там своя Цилина сидит. Ненавижу.

- Ну, давай тогда я ее соблазню, эту редактрису «Детгиза», и тебе сразу будет зеленый свет в литературу. Большую, Советскую. Всемирную!

- Нет, любимый, одной редактрисой тут не обойтись. Придется перетрахать весь литературный бомонд, всю эту партийную шваль. Но если ты готов...Я снимаю шляпу.

- Фу, как некрасиво, Галя. - закурил благоверный. - Не лезла бы ты не в свое дело. Сиди дома, воспитывай детей. Все лучшее ты уже написала в студенческие годы. Пожалей несчастных деток. Им и так не легко, - у них в школьной программе рассказы Льва Толстого."Косточка". Помнишь? "Все засмеялись, а Ваня заплакал." Представь, они переворачивают страницу с портретом Ильича, а там... - он поперхнулся чаем и загоготал. -А там твой "Ерундук"! Краси-и-ивый такой!

       Все поплыло перед глазами Галочки. Она схватила с плиты голыми руками кастрюлю с гороховым супом и с размаху надела благоверному на голову.

-         Занавес. - сама себе тихо сказала она.  

  (Продолжение следует)