Александра Анархия

Сказка о дожде

       Любовь – это когда двое смотрят

       не друг на друга, а в одну сторону.

***

- Вот черт! – На белом полотне теперь хозяйничало кофе.

Девушка пыталась спасти бумаги, лежавшие на столе. Минуту назад она сосредоточенно что-то писала, иногда покусывая ручку, то устремляя свой взгляд в окно, то в кружку с кофе.

Виктор Степанович нервно поглядывал на часы, его время обеденного перерыва подходило к концу, а официанты не торопились приносить заказ.

Он всегда считал творческих людей невнимательными, скорее даже рассеянными, вечно витающими где-то, может быть и в облаках, но точно не там, где находятся в действительности. Виктор Степанович был практичным и легким на подъем человеком и, когда-то в молодости, тоже мечтал стать писателем. И честно пытался изо всех сил. Но вскоре перепрофилировался и ушел с головой в банковское дело, так как был еще и человеком в меру циничным.

Девушка рассчиталась, накинула плащ, взяла красный зонт-трость подмышку, торопливо собрала оставшиеся бумаги и исчезла из поля зрения Виктора Степановича.

«Вот бы в театр сходить…» - Подумалось ему, - «или на концерт какой… На футбол тоже можно…».

***

Нина как всегда опаздывала на трамвай, а значит и на работу.

«Красный свет!!!» - Злилась она, стоя на светофоре, - «всегда красный свет! Ой, какая смешная собака!.. Все же, правда, что питомцы – отражение своих хозяев. Ну, эта парочка на все сто! Хм… Может быть, новый рассказ стоит написать о человеке под зонтом с собакой? Девять, восемь… Или о жизни моих промокших туфель? Нет… Семь, шесть… Стоит написать сказку, их так мало в жизни. Два, один… Вперед».

Загорелся зеленый свет, и Нина уверенно зашагала по лужам.

***

«Что за дурацкая погода?!» – Мысленно возмущался Виктор Степанович, - «Дурацкая обувь! Уже вторая пара пришла в негодность, денег не напасешься по таким лужам ходить! Может, сапоги резиновые купить? А что, мысль». Он готовился к очередному прыжку через лужу, как заметил красный зонт-трость. Девушка разглядывала вечерние платья в витрине.

«Да…» - Подумал Виктор Степанович, подойдя поближе, - «красиво. Интересно, а эта девушка подумала бы, что я красивый?... Ну, симпатичный, может быть?..». Он посмотрел на свое отражение в зеркале, но не смог найти ответа на свой вопрос.

«Да…» - Снова подумал он, - «красивая. Только вот все летает где-то. Я стою рядом, а она не видит, чудеса, да и только!». Виктор Степанович еще раз посмотрел на платья, на свое отражение, на девушку и пошел дальше искать обувной магазин.

***

Высокие вазы с немереным количеством цветов располагались на мокром асфальте. Запахи роз, лилий, хризантем и садовых ромашек слились в пьянящий аромат. Нина, смешавшись с толпой, спешила по очередному неотложному делу, в прочем, как и все, как и всегда. Мужчина в сером плаще лет тридцати в левой руке держал ладошку кареглазого мальчонки, а правой отсчитывал деньги и принимал букет красных роз.

«Пожалуй, нет ничего милее и трогательнее» - Нина восторженно улыбнулась мальчику, проходя мимо, ребенок ответил ей тем же, - «Все же, удивительные создания – дети. Но и дети вырастают, становятся простыми смертными. Порой непростыми, но, тем не менее, смертными. Гусеницы обречены стать бабочками, явить миру чудо и превратиться в пепел. У людей все обстоит более печально. Из прекрасной бабочки получаются гусеницы, не умеющие летать».

Исключения тоже никто не отменял. Нина, сама того не подозревая, оставалась бабочкой. Порхала, давно перестав быть ребенком. Легкость заполняла всю ее изнутри.

На миг Нина представила, что она – жена этого незнакомого мужчины, что кареглазый мальчик – их сын, что день рождения сегодня у нее, а значит и эти розы тоже для нее... Представила и тут же была вынуждена переключить внимание на машины, не желающие останавливаться на красный свет.

***

Стараясь удержать всеми силами правой рукой букет и пакет с продуктами, Виктор Степанович, доставал из кармана список покупок, чтобы убедиться, что ничего не забыл.

«День рождения – грустный праздник», - вспомнились ему слова известной песни, - «ну, может и не такой уж грустный… Но веселья в нем точно мало».

Кареглазый мальчик хныкал и просился домой, устав от походов по магазинам. Виктор Степанович успокаивал измученное дитя и проклинал себя за то, что в очередной раз согласился помочь сестре в ее праздник. Но какой у него был выбор? Родная сестра, а по совместительству и мать-одиночка, имеет право на праздник хотя бы раз в год.

Дожидаясь пока машины уступят пешеходам дорогу, он заметил знакомое лицо. На волнах каштановых волос девушки непринужденно лежали капли моросившего дождя. Виктору Степановичу вдруг захотелось подарить ей букет, который крепко сжимала правая рука. Несмотря на то, что ему не могло придти в голову, что все вазы, подаренные друзьями, подругами и прочими родственниками, уже очень давно стояли за стеклом в ее шкафах без дела. В невесомости девушки просто невозможно было обнажить одиночество, она являлась олицетворением загадки и женственности. Виктор не смог понять, откуда взялось это странное желание и, смутившись, впился взглядом в светофор.

***

Лужи покоились под тонким льдом. Утром выпал первый снег. Весь день ярко светило солнце, а воздух стал сильнее пахнуть свежестью. Снег скрыл слякоть и белым цветом вдохнул праздник в последний день осени.

После работы Виктор Степанович собирался прогуляться по набережной. Он пораньше пришел домой, выгулял пса, принял душ, щедро полил себя дорогим парфюмом и до блеска начистил ботинки. По дороге даже приобрел пачку сигарет и, выкурив одну сигарету, почувствовал в себе бодрость и странный трепет, поднимавшийся из самого нутра.

По набережной гуляли парами, компаниями и в одиночку, сидели на лавочках и в беседках, смеялись, пили пиво или молчали… Виктор Степанович занял наблюдательный пост, опершись о кованые перила. Он устремил свой взор туда, где солнце опускалось в холодные воды огромной реки.

«Сиреневое небо, красное солнце…» - Виктор замер в изумлении, - «а может быть счастье и существует… и может прав был тот, кто говорил, что мир спасет красота… Бесподобно».

- Совершенно!

- Да… - Выдохнул Виктор Степанович и тут же поймал себя на мысли, что сделал это вслух. Обернулся и увидел перед собой девушку с легкой полуулыбкой, с волнистыми каштановыми волосами. Ему показалось, что они уже давно знакомы…

***

- Совершенно! – Нина почувствовала на себе взгляд. Немного смутилась, но ответила улыбкой.

Она точно знает этого мужчину. Из снов? Фантазий? Праздных мечтаний? Чьих-то рассказов? Из прошлой жизни? Может, из начальных классов? Она точно его знает. И скорее всего, лучше, чем саму себя.

Цветные сны

Изумрудные глаза хитро поблескивали в полумраке, тонкие пальцы, легко касаясь бледной кожи Артура, тащили его за собой все глубже во тьму. Видя перед собой лишь нечеткие контуры этого эфирного создания, он старался сосредоточиться на запахе, чтобы не потеряться. Пахло цитрусами вперемешку с цветами, название которых Артур не знал. Они долго шли, точнее плыли, по узкому коридору, пока их не подбросило мощной волной теплого воздуха наверх. Изображение стало мутным, Артур старался смотреть изо всех сил, но видел лишь разводы, они были похожи на акварельную краску, слишком сильно разведенную водой. Пальцы по-прежнему не держали, а лишь касались его руки и волокли вперед. Он чувствовал горячие потоки воздуха то слева, то справа от себя. Вскоре взгляд прояснился, и он увидел дерево с огромными бирюзовыми листьями. Тело замедлило свой бег, а эфирное создание растворилось, подмигнув напоследок. Листья уходили в небо и смешивались с ним. Артур лег на землю, которая показалась ему слишком мягкой и теплой, закину руки за голову, и стал наслаждаться шуршанием листвы.

В это сладкое мгновение тишину разрезал звонок, слишком настойчивый для раннего утра. Артур открыл глаза и увидел белый потолок вместо бирюзовых листьев.

- Алло.

- Доброе утро! О, нет, у тебя жутко сонный голос! Только не говори, что ты забыл.

- Э… Какой сегодня день недели?

- Суббота. И ты, конечно же, не завел будильник и до сих пор спишь. Впрочем, этого следовало ожидать. А ну вставай немедленно!

- У нас пожар?..

- Радуйся, что у нас всего лишь я. Буду через десять минут. Только попробуй снова уснуть!

«Вот черт!» - подумал Артур, заглядывая под кровать в поисках тапочек. Он медленно встал, натянул черные штаны и старый домашний свитер, поставил вариться кофе и снова упал на диван.

Забывать все на свете входило в привычки Артура, но что он забыл на этот раз? Больше всего хотелось спать, видеть бирюзовые листья и ни о чем не думать. Десять минут прошли слишком быстро и теперь звонили в дверь.

- У нас есть еще минут двадцать. Пей свой кофе и одевайся!

- Да, да, только объясни, что случилось?

- Ты обещал мне каникулы сегодня!

«Ну конечно, точно, пора устроить Кире отпуск. Когда только я успел это ей пообещать?» - вспоминал Артур, вливая в себя кофе.

- Черт, времени еще только девять часов, куда мы так спешим?

- Ты будто бы не знаешь, что я люблю гулять ранним морозным утром, когда еще все спят, а магазины только открываются… Никто тебя не дергает. А потом будет какао в пустынном баре, уставшем от ночного веселья. Готов? Вперед!

Кира выставила его за дверь, громко захлопнула двери, рассмеялась, сбежала вниз по лестнице на пару ступенек, развернулась и застыла с дразнящей ухмылкой на лице, дожидаясь, когда он закроет дверь и так же весело побежит на улицу.

На улице крупными хлопьями падал снег, было морозно и, как подобает, солнечно. Январь, во всей своей красе. Глаза Артура видели черные голые стволы деревьев, белые просторы, белые облака, черные очертания фигур, серый смог, черный асфальт, серое месиво на тротуарах на обочинах дорог, черных ворон, белые шубы, свои черные ботинки, шагающие вперед.

В магазинах и в самом деле было пустынно. Кира примеряла маленькие черные платья, серый кардиган, белые рубашки, черные юбки и брюки. Сапожки, туфли, плащи, блузки… Или у нее был безупречный вкус, или ей действительно шло все, что она надевала. Некоторые магазины она обходила стороной, в некоторые заглядывала лишь на определенные полки, а в других могла проводить целые дни, главное, что она улыбалась, поэтому Артур радовался вместе с ней. Он сидел на кожаном пуфике, сторожил пакеты с покупками и ждал Киру.

- Смотри вперед! – Крикнул кто-то сзади.

Артур стал на краю оврага, в котором росли высокие кактусы с ядовито-розовыми цветами, по виду больше напоминающими лилии. Землю под ними укутали темно-зеленые лианы, впереди виднелись обломки моста.

- Иди! Смотри вперед и иди. – Кто-то снова крикнул сзади.

Шаги давались тяжело, как будто к ногам были прикованы гири. Чтобы не упасть, а идти по воздуху, приходилось делать больше усилий и шагать быстрее. Чуть оступившись, Артур чуть было не врезался в кактус, но вовремя взял над собой контроль и запрыгнул на мост. За мостом была оледенелая набережная. Чуть дальше справа, у проруби, стоял старик. Левее, почти напротив, волны открывали синюю пасть Ледовитого океана. Еще левее набережная в кованых балюстрадах уходила к горизонту, по ней не спеша шел другой старик. Артур хотел бы что-то спросить или просто сказать, но от восхищения красками и необычностью пейзажа у него перехватило дыхание.

- Проснись уже! Слышишь?! – Кира склонилась над его лицом, и кончики ее волос щекотали шею.

- А.. да, да…

- Ох, как же мне с тобой повезло.

- Не сердись. – Артур посмотрел на Киру милыми и невинными глазами так, что она не могла не сдаться.

- Ладно, бери вещи, пошли пить какао.

В баре они заняли места у окна, так чтобы солнечные лучи могли гладить лицо и волосы, зимой этого так не хватает. Какао был горячим и сладким, а разговоры теплыми и легкими. Артур наблюдал за прохожими, за их походкой, улыбками или злыми гримасами. За их сумками, туфлями, детьми, собаками, мужьями, женами. Для каждого мигом рисовалась своя история, свое личное дело и складывалось в архив, на всякий случай.

- Может быть, в кино сходим? Правда, я не знаю, что сейчас показывают большие экраны… - Предложил Артур.

- Что-нибудь незначительное, в лучшем случае с хорошим концом. Но почему бы и не сходить? Конечно, пойдем, - Кира улыбнулась, и в ее глазах засверкало еще больше малюсеньких огоньков.

По дороге на автобусную остановку они дурачились, играли в снежки и много смеялись от души. Снег перестал падать, теперь было просто свежо, солнечно и радостно, хоть варежки и промокли насквозь. В автобусе были свободные места, так что они смогли удобно устроиться.

Шерстяные носки на босу ногу, Артур сидит под столом в гостиной, его отец ходит взад-вперед по комнате и ворчит. Мать лежит на полу. Артур решает подойти ближе. На ней красное платье, у нее стеклянные глаза, смотрящие четко прямо перед собой в потолок. Мать медленно поднимает свою тонкую руку, в которой горстка иголок, и аккуратно одну за другой вставляет в открытые глаза. Оцепенение, ужас сковывают тело Артура…

Он резко проснулся оттого, что вздрогнул, посмотрел в окно – выходить через одну остановку. Чтобы успокоиться и отвлечься, стал изучать объявления, наклеенные на стекла. Кира наблюдала за машинами в окно и ничего не заметила.

Они выбрали лиричную комедию, купили большой попкорн и заняли свои места. В скором времени выключили свет, на экранах замелькала реклама фильмов, а скоро и сам фильм. Он вовсе не был плох, но собственные сны нравились Артуру куда больше, и он не желал им сопротивляться, ведь без них он совсем бы не жил.

Вода почти достигла края ванны. Кира стояла в ней на коленях и разрезала вдоль руки маленьким острым ножом. Она что-то шептала и смотрела в его глаза невидящим взглядом. Артур обернулся, в зеркале отражалось поле пшеницы и закат. Затем он развернулся на сто восемьдесят градусов и вышел на балкон. Старый приятель подхватил его под руку, повел за собой и на ходу что-то рассказывал, показывал книжки. Они шли к университету. Сокурсники стояли вдоль стены. Преподаватель по римскому праву, всегда выглядящий на пять балов, приветствовал Артура, затем проводил его на второй этаж, пожал руку и удалился. Артур осмотрелся, заглянул в родную аудиторию. За кафедрой стояла Кира, кровь капала в пробирки, расставленные ровными рядами вокруг ее ног, образуя круг. Через мгновение он и сам, вместе с кровью, оказался в одной из этих стеклянных колбочек и смотрел на Киру снизу вверх, стараясь не утонуть в густой красной жидкости. Из кармана брюк выпала зажигалка и всплыла на поверхность, чиркнула и утонула на дно. Кровь как нефть мигом разгорелась.

Он снова неожиданно вздрогнул и проснулся. В горле стоял ком, ладони вспотели, коленки немного дрожали. Кира сидела, как ни в чем не бывало, и умилялась - экран транслировал очередную сентиментальную сцену.

Артуру повезло, фильм вскоре кончился, и они смогли отправиться домой. Уже было темно, на небе зажглась луна, а на улицах фонари, и снег искрился в холодном свете. До дома было недалеко, ноги подчинялись рукам Киры, которые неизменно вели за собой, мысли в голове мелькали и тут же исчезали, время шло незаметно.

Кира ушла в ванную комнату баловать свое тело всевозможными процедурами. Артур заварил черный чай, включил радио. Походил немного по комнате с кружкой горячего чая в руке, потом разделся и нырнул под ватное одеяло.

Очнулся Артур посреди просторного помещения, стены которого были отделаны железными листами. За массивной дверью слышались тяжелее шаги и низкие голоса. Он быстро поднялся, оглянулся, интуитивно выбрал маршрут и двинулся к цели. В узких коридорах горели яркие белые лампы или же свет еле-еле пробивался из дверных косяков, кто-то за стенами ходил, бегал, говорил. Двери лифта захлопнулись, осталась лишь маленькая щель. Раздался едкий вой сирены. Сигнал S.O.S.

Люди рано или поздно, но, скорее всего рано, уничтожают сами себя. И в этот миг сирена стонала оттого, что сбой в системе был уже не поправим, оставалась лишь ликвидация и переход в другую форму бытия.

Артур терпеливо ждал исхода. Как он оказался в главном штабе, было уже не важно. И что он теперь знал, было никому не интересно. Резкий толчок в бок, в другой, пыль или туман, пары, лязганье железа и топот от тяжелых ботинок слились в сплошное месиво.

Находясь в лифте, Артур спас себя, сам того не предполагая, взрыв выплюнул его ВНЕ. Он чувствовал, когда падал, как прижимает чье-то тело к своему собственному. Другое тело в ответ так же прижимало тело Артура к себе. Они упали на сухую твердую землю и немного прокатились вперед, по-прежнему сжимая друг друга. Вокруг было пустынно, безлюдно и пыльно.

-Мы теперь Адам и Ева! - рассмеялся Артур.