Лариса Алексейчик

Подарок нищей старухи

Зарплаты в школе не выдавали второй год. Но зато можно было отовариться

в местном пром маге в её счет. Таз и набор рюмок у меня уже были.  Еще

были кастрюли. Пустые. И в холодильнике было пусто. До ужаса хотелось

мяса. Впиться зубами в свежеподжаренный ломоть, чтобы сок стекал по

подбородку, рвать и глотать плохо пережеванные волокнистые куски до

состояния опьяняющей сытости. Я думала об этом не переставая. Но не

одной мне приходилось туго. Это стоимость независимости. Страны и моей

собственной. Другим  удавалось как-то выкручиваться. Я же выкручиваться

не умела. Просто плыла по течению.

Пошла в парк и долго смотрела на пару белых лебедей. Они почему-то не

улетели в теплые края, хотя было довольно холодно. И по утрам на лужах

появлялась замерзшая корка.  Бродила по асфальтированным тропам,

собирала кленовые листья и вспоминала момент ссоры. Ты кричал так громко

и долго, что я перестала тебя слышать и понимать.

-Да то ты всё липнешь ко мне?! Я задыхаюсь от твоего присутствия, ты

контролируешь меня, давишь на меня, - слова, как камни из пращи летели в

меня обнаженную, и я не могла от них защититься.

Это была неправда. Я только всё  время думала о тебе. Часто ночами

прислушивалась к еле слышному дыханью, уткнувшись носом в теплую спину.

Боялась, что поутру ты рассыплешься искрами солнечного света, боялась

забыть твой запах и голос, боялась расплескать это глубокое чувство

радости. Ты раздражался от моих прикосновений,  раздражался, когда я

молчала и когда я говорила. Я не о том молчала, я не о том говорила.

Просто не любил. А я слишком сильно и глубоко чувствовала, так сильно,

что ты стал задыхаться от этого. И я ушла. Сама. Чтобы ты дышал легко и

свободно.

Присела на лавочку с облупившейся краской.  На противоположной стороне,

на бетонном блоке сидела старушка.  Рядом с ней стояла небольшая

жестяная банка с мелочью. Нищенка в цветном тряпье с балалайкой. И

повязка на глазу, как и пирата.

- Впору и мне так же, - мелькнула горькая мысль, - «... с рукой,

протянутой  за счастьем».

В кошельке оставалась ещё кой–какая мелочь. Вполне хватило бы на хлеб до

конца недели. Старушка внимательно посмотрела на меня. Я смутилась,

торопливо поднялась и направилась к выходу. Вдруг резко остановилась.

Достала кошелек и, повернувшись, высыпала его содержимое в банку. Молча

заторопилась прочь.

- Погоди, - бросила вслед старуха, - на, возьми.

Я обернулась. Нищенка протягивала мне огрызок карандаша. Химический ...

если его послюнявить, то язык окрасится в фиолетовый цвет. Когда-то у

меня был такой же.

- Спасибо, но мне не...

- Бери, дура малахольная, коли дают, - оборвала нищенка, - кто ж от

счастья-то отказывается?! Вот, дурёха!

Я неуверенно подошла, взяла карандаш, поблагодарила и побрела домой.

В тот вечер поужинала остатками вчерашнего супа. Денег не осталось ни

копейки и ума не могла приложить, где их взять. Можно было позвонить – и

ты принес бы еды и денег, но тогда ... Нет. Я должна тебя отпустить. Я

отпускаю тебя.

И всё же позвонить хотелось больше, чем есть, спать и жить. Достала из

комода ножницы и неторопливо перерезала телефонный провод. Подумала и

также перерезала витой шнур у основания трубки, и еще раз у основания

аппарата.  Стало легче. Теперь  можно сосредоточится на том, как жить

дальше. Как и для чего?

Вечером достала из сумочки карандаш и внимательно его рассмотрела.

- Да, уж ... счастье моё вот такое убогое.

Полезла на антресоли и отыскала позабытую папку с рисунками.  Достала

чистый лист и легкими штрихами набросала силуэт котенка с длинными усами

и улыбкой Чеширского кота из известной сказки.

-Чем я не Алиса с Зазеркалья?- впервые за последние дни тихо

рассмеялась.

Уже далеко за полночь коснулась головой подушки и отключилась до самого

утра.

Проснувшись, долго не открывала глаза. Мне нравились эти первые минуты,

когда возвращаешься в себя после странствий по загадочным ночным

просторам и пытаешься представить, каким сложится этот день. Вдруг в

ногах кто-то зашевелился.

- Что это?

На постели лежал котенок. Потревоженный моими движениями рыжий пушистый

комочек потянулся, открыв взору нежный персиковый животик, и громко

сказал: «Мяу».

 - Ты чей? - подхватила малыша на руки и внимательно его рассмотрела.

Недель пять-шесть, не больше. Чистенький.

- Но, откуда? Двери заперты, и уж точно он никак не мог проникнуть через

балкон. Кто-то принес? Но кто? Ко мне уже сто лет никто не захаживал.

- Давай знакомиться. Я – Саша. А как тебя зовут?

Котенок внимательно посмотрел на меня и снова сказал: «Мяу».

Голодный. Торопливо натянула джинсы и старый свитер, спустилась двумя

этажами ниже и долго благодарила соседку за одолженную десятку, обещала

вернуть долг при первой же возможности. Спотыкаясь мчала в гастроном за

молоком.

А потом сидела на полу и смотрела, как котенок проворно лакал жидкость

крохотным розовым язычком. Отрывала куски батона и запивала их прямо из

надрезанного пакета.

Малыш  насытился, зевнул, сыто потянувшись, и улегся у меня на коленях,

довольно мурлыча. Когда-то я мечтала именно о таком котенке. Но отец

страдал аллергией на шерсть. Потом он умер, а через год умерла мама. От

инсульта. Шла по улице, упала и через три дня, не приходя в сознание,

оставила меня одну.  С тех пор прошло несколько лет, а казалось, что и

папа и мама вышли по делам и вот-вот вернутся. В какие-то моменты она

даже слышала их шаги на лестничной клетке.

Задумчиво прижимала котенка к груди и всматривалась во вчерашний

рисунок, небрежно покинутый на кухонном столе. Оделась, подхватила

карандаш и побежала в сквер. Долго металась по усыпанным палой листвой

аллеям. Начал моросить дождь. Худые сапоги быстро промокли. Ничего этого

я не замечала, всё искала глазами странную старуху с балалайкой  в руке.

Когда вернулась домой, взяла новый лист бумаги и нарисовала крынку

молока. И связку сосисок, и буханку свежего хлеба. И пузатый апельсин.

Помедлив мгновение дорисовала пакет чая, лимон и сахарницу с горочкой

искристых кристаллов.

Утром у нас был шикарный завтрак, ароматные немецкие сосиски, свежей

коровье молоко под слоем сливок. С пылу с жару хлеб обжигал ладони. Я не

задумывалась о причинах и следствиях. За свою жизнь я достаточно много

думала и при этом постоянно ошибалась. Теперь пришло время воспринимать

жизнь такой, как она есть. Шаг за шагом, только сегодня без вчера и

завтра. Руки обнимали фарфоровую чашку с чаем, где плескался лимон и

отражались мои спокойные глаза.

Я больше не пошла на работу. Наверное, меня уволят, так как я даже не

потрудилась перезвонить директору. Мне было все-равно, что происходит в

большом мире. Самое главное, что у меня было Счастье. «Счастьем» я

назвала котенка. Оно любило меня и ничего не требовало взамен. И я его

любила так сильно, что слёзы наворачивались на глаза. А еще каждый день

я клала карандаш в карман, подхватывала под руку папку  и мы со котенком

отправлялись в парк. Я рисовала облака, деревья, прохожих. Обычными

цветными карандашами. И наконец-то перестала ждать. Я не перестала

любить, только затаила это чувство где-то очень глубоко. От постоянных

прогулок и хорошего питания мои щеки порозовели, появился блеск в

глазах, исчезла болезненная худоба. И только нищенка больше не

попадалась мне на глаза.

Так мы и жили. А по вечером я рисовала продукты, которые поутру

появлялись на кухонном столе. И еще нарисовала поводок для Счастья и

новые сапоги. В старых окончательно отвалилась подошва.

В канун Нового года привычно сунула подросшего котенка в сумку,

отправилась в парк. Установила этюдник и долго прорисовывала огрызком

карандаша знакомые черты. Насмешливые зеленовато-серые глаза, сеть

морщинок в уголках. Твою очаровательную улыбку и прямой нос. Поселила

доброту и заботу на лице, спрятала любовь в черных зрачках. И немножко

грусти. Хочется верить, что ты вспоминаешь обо мне, и может быть даже

скучаешь.

Очнулась только,  когда  окончательно стемнело. Упаковала рисунок и

позвала Счастье. Обычно котенок играл возле меня или копошился в сумке,

на дно которой я уложила теплый шерстяной свитер.

В тот вечер я не нашла Счастье. Я обежала все дорожки, заглядывала под

лавочки и всматривалась в кроны деревьев. Звала и ждала. А потом сидела

в приемной милиции и долго объясняла, что у меня пропало Счастье.

Пожилой дежурный соглашался со мной, кивал головой, обещал помочь, а сам

тихонько подталкивал меня к выходу и крутил пальцем у виска за моей

спиной:

- Иди, девонька, домой, иди. Новый год на дворе, праздник. Тебя дома

ждут. И счастье тебя там ждет.

- И правда, когда-то я слышала, что кошки найдут путь домой из любого

места, - подумала я и сломя голову помчалась домой. Окинула взглядом

пустую площадку перед входной дверью, не раздеваясь плюхнулась  на стул.

От каждого шороха вздрагивала и опрометью выскакивала в коридор, где

зевали распахнутые навстеж двери. За окном раздавались вспышки

фейерверков, шум, музыка и веселье. Приближается новый год одиночества.

Так и уснула, уткнувшись заплаканным лицом в мокрые рукава плаща.

Не проснулась даже, когда меня раздевали и переносили в постель,

заботливо укрывали верблюжьим одеялом. Всё плакала и плакала, как ни до

того, ни после.

Утром проснулась от запахов всевозможных явств и ароматного кофе.

Совершенно разбитая сползла с постели и поплелась на кухню, не веря

собственному обонянию. Распахнула дверь. Леша в смешном фартуке накрывал

на стол и разговаривал с рыжим котенком, свернувшимся в клубочек на

табурете.

Не помню, как оседала на пол, как ручьями бежали слезы, не помню, как он

подхватывал меня на руки, убаюкивал и говорил, что всё будет хорошо.

Помню только, как ослепительно сверкала любовь из четырех зеленых глаз,

направленных на меня.

Не было ни объяснения, ни обещаний. Только чувство покоя и счастья. А

потом я помчалась в парк. Знакомый силуэт в лохмотьях расположился на

усыпанной снегом лавочке.

-Спасибо Вам ... большое, - я бросила в жестянку карандаш и робко

улыбнулась.

-Дурёха, ты дурёха, береги счастье-то теперь, - насмешливо ответила

старуха, но глаза ее смотрели с нежностью, как когда-то мамины. Я не

удержалась и упала на колени, поцеловала её морщинистые дрожащие руки.

Потом, устыдившись порыва, торопливо вскочила на ноги и побежала к

выходу, где на меня ожидали Леша со Счастьем на руках.

И еще раз оглянулась. Лохматый снег всё падал и падал на пустующие

деревянные лавочки в конце аллеи.