сборник свободных авторов
|
сборник свободных авторов
|
|
Анастасия Хельви
* * *
Я вопреки всему построю горы
29.-9.2008
Рыцарь Даи
Падает снежок. Мягкий и нежный. Наступает новый год. Даи однажды ночью приснился сон: пространство больничной палаты разделилось на две половины. В одной стоял тёмный гроб, в котором она видела себя будто спящую, гроб был обильно – до безвкусицы – украшен цветами, и рядом с ним кто-то безудержно рыдал. Но кто – не было видно. В другой половине из раскрывшегося потолка лился серебряный свет. В потоке света падал снег, а на полу, в кругу этого света стояла красивая стройная дама преклонных лет с огромной книгой в руках и сверкающим перстнем на безымянном пальце правой руки. Даи с трудом узнала себя. На самом деле она - маленькая девочка лет десяти со светлыми косичками и широкими серо-голубыми глазами. Лежит в больнице. У Даи – тяжёлая форма рака. Её невозможно вылечить. Но в последнее время врачи стали удивляться. Ребёнок не теряет в весе, на бледном личике появился розовый румянец. А всё потому, что после того, как Даи приснился тот странный сон, каждый вечер – тайком от всего мира – она подходит к окну, распахивает его настежь и смотрит в ночное небо, с которого падают снежинки. Ей представляется, как снежинки собираются в разные волшебные фигурки: вот пролетел ангел с белоснежными крыльями, вот – эльф и лесная фея прошествовали по воздуху, держась за руки, и улыбнулись Даи. А вот и рыцарь на стройном боевом коне с обнажённым мечом. - Не бойся, Даи! Ты не умрёшь, но выздоровеешь, вырастешь, станешь великой! А я буду всегда рядом. Я – твой рыцарь и не дам тебя в обиду!
Вот
час пришёл, он только мой -
Это стихотворение Даи посвятит своему снежному рыцарю много лет спустя, когда будет вспоминать, как она каждый вечер тихо стояла возле открытого больничного окна и смотрела на падающий снег.
Прошло пятьдесят лет. Даи стала великой писательницей. На безымянном пальце правой руки она носит кольцо с большим бриллиантом, который купила сама себе, будучи уже взрослой барышней, в день очередной годовщины своей выписки из больницы. С тех пор, как изумлённые врачи выписали выздоровевшую от неизлечимой болезни маленькую девочку, она больше никогда не ложилась в больницу. Даи замужем, у неё несколько детей, а недавно стали появляться внуки. Но она никогда не носила обручального кольца, и вообще никаких колец, кроме своего таинственного перстня. Когда приходит зима, и с неба начинают падать снежинки, Даи открывает окно настежь, и, не замечая и не чувствуя никакого холода, долго стоит возле него, глядя в ночное небо. Она видит рыцаря на стройном коне, с обнажённым мечом. Он всегда готов защитить Даи от чего и от кого угодно. Однажды, когда земная жизнь, полная забот и грустных переживаний, наскучит Даи окончательно, он протянет к ней свои сильные руки, посадит впереди себя на коня и увезёт в прекрасную страну серебряного света.
27.11.2008
Двое в непроглядной тьме
Когда в непроглядной тьме – две родных души, то она уже не так невыносима.
Хоши Раи любила снег. Снег, летящий хлопьями за окном и покрывающий замёрзшую землю пушистым одеялом. Снег, серебрящийся в сугробах вод луной в ночное время. Снег, сверкающий на солнце миллиардами алмазных кристаллов днём. Когда после мрачной осенней поры вдруг выпадал снег, всё пространство земного мира преображалось до неузнаваемости, словно старая женщина вдруг превращалась в юную деву и обретала новую, полную красоты и особого – таинственного и прекрасного - значения жизнь. Если белые хлопья летели с неба, Хоши Раи могла в любое время суток выскочить на улицу и ловить их в свои ладони. Её чёрная шубка покрывалась снежными блёстками, и так очень светлые волосы казались почти белыми, от чего черты худого смуглого лица обретали особую чёткость, большие карие глаза казались ещё больше и глубже, Хоши становилась похожа на сказочное неземное создание. Чувство одиночества было для неё настолько обычным, что она не видела в нём ничего плохого. Так же, как невозможно видеть что-то особенно плохое в том, что у тебя рост ниже среднего или волосы не такие густые и крепкие, как, например, у твоей бывшей школьной подруги. Хоши Раи просто жила со своим одиночеством так же, как кто-то живёт с мигренью, которая то проходит, то снова накатывает мутной волной. Как данность, как особенность организма. Одиночество – особенность души. Огромный суетливый мир простирался за пределами деревеньки, где мирно жила Хоши. Люди приходили в её дом и уходили, обещая звонить и писать, и снова приехать. Когда-нибудь. И они действительно звонили и писали, причём много. И приезжали снова. С Хоши Раи было всегда интересно. Она могла сказать каждому то, что не мог сказать никто больше. И неважно – собственно о своём собеседнике говорила Хоши или о чём-то другом, что его волнует. Она сама не знала, как у неё это получается. Её ценили за то, что не болтала бестолку, а смотрела в душу, хотя внешне иногда могла показаться болтушкой. Поэтому говорить с ней можно было без конца и не уставать. Но Хоши сама уставала – ведь в её душу никто не смотрел. И она осторожно прекращала разговоры, гости уезжали. Те, кто случайно или – тем более – намеренно задевал ту струну её души, которую задевать было нельзя, не зная толком саму Хоши, уезжал навсегда, сам того не ведая. Забавная маленькая женщина навсегда закрывала для него двери своего домика, так же как свой рот. Но это случалось редко, очень редко. Однажды вечером, под новый год, Хоши Раи смотрела из разрисованного морозными узорами окна своей спальни на тёмную улицу. Электрическое освещение в деревеньке было плохим, Луна спряталась за облаками, и зимняя ночная тьма из-за этого казалась непроглядной, пугающей. Хоши иногда было страшно одной в маленьком домике. Но она никогда никому в этом не признавалась. И сейчас ей было страшно. Она выключила электрический свет в своём жилище, зажгла свечу и села с ней возле окна в спальне. Пламя свечки грело и успокаивало душу. Вдруг в ночной темноте что-то сверкнуло, затем загорелось ярко – словно кто-то зажёг другую большую свечу. Хоши всмотрелась в темноту и поняла, что неподалёку от её дома на лесной опушке разожгли костер. Нестерпимое любопытство овладело ею, и она, забыв свой страх, оделась в чёрную шубку и выскочила на улицу.
Бенджиро – вечный странник – решил не останавливаться на ночлег у местных жителей. Ночевать под открытым небом для него было так же привычно, как другим людям – спать в своих постелях. Он развёл костёр на лесной опушке и, закутавшись в тёплый плащ на меховой подкладке, стал готовить себе пищу над огнём. Он не заметил, как из темноты в освещённое его костром пространство вошла незнакомка. Она стояла некоторое время, разглядывая странника со стороны. Глубокий капюшон тёплого плаща чуть приоткрывал его необычное лицо. Резкие, словно вырезанные из камня черты, тем не менее, казались чертами молодого человека. Хоши вздрогнула – она с ужасом подумала, сколько же ему может быть лет на самом деле? Впрочем, как и ей… Внезапно странник вскочил и метнулся в сторону Хоши. В следующее мгновение он уже крепко держал незваную гостью за плечи, а его оружие, похожее на длинный кинжал, прикоснулось холодным лезвием к её шее. Но Хоши не успела испугаться: её тут же отпустили, оружие исчезло, а спокойный мужской голос произнёс: «Извините, сударыня. Привычка защищаться от тех, кто иногда любит прицепиться к одинокому путешественнику ночью на улице. Сначала я реагирую, а затем понимаю – на что». Хоши тихо всхлипнула и скрестила слегка дрожащие руки на груди, а странник уже сидел у костра в прежней позе. «Как вас зовут?» - спросила Хоши. «Бенджиро, наслаждающийся миром», - ответил незнакомец. «Я – Хоши Раи», - пробормотала Хоши, слегка обижаясь на то, что не получила такой же встречный вопрос. «Хоши Раи? Звезда истины», - усмехнулся странник и посмотрел, наконец, на её лицо. Хоши показалось, что её лицо произвело на него такое же впечатление, как его лицо на неё. Он еле заметно вздрогнул и тут же потянулся перемешать угли в костре длинной палкой. Очевидно, чтобы скрыть своё непроизвольное движение, но Хоши заметила. «Почему вы ночуете на улице?» - спросила Хоши. «Почему это тебя интересует?» - спросил её странник. «Я общительна, меня всё интересует», - игриво отозвалась Хоши. «Ты одинока, и тебя интересуют человеческие души. Многие получают от тебя помощь благодаря этому. С тобой интересно. Но тебе всё равно скучно и одиноко с людьми. И вовсе не потому, что ты их не любишь или они не любят тебя. Просто никто не смотрит в твою душу, никто не может её толком разглядеть. Никто не пытается», - произнёс странник. «Ты заглянул», - испуганно сказала Хоши, сбившись с "вы" на "ты". Ей стало не по себе. С одной стороны, она была счастлива – почти впервые в жизни. От очень старого человека с молодым лицом и ловким, крепким телом исходило тепло гораздо большее, чем от его костра. Но душа Хоши так привыкла мёрзнуть, греясь лишь пламенем своей любимой свечки… Хоши пошатнулась. «Садись. Не пристало даме стоять перед мужчиной», - несколько иронично произнёс Бенджиро и протянул Хоши какой-то небольшой предмет. Этот предмет оказался складным стульчиком с матерчатым сидением. Хоши разложила его и села у костра напротив нового знакомого. «Зачем вы вечно скитаетесь? Вы не долюбливаете людей?.. За вами кто-то охотится?» - снова полюбопытствовала она. «Скажи сама, что ты видишь?» - ответил странник, и его тёмные глаза сверкнули из-под нависшего над ними капюшона плаща. «Я вижу человека… который немного… то есть ненамного младше меня… Когда-то у вас было много друзей, как и у меня, но точно так же никто из них не мог заглянуть к вам в душу. Со временем ваши друзья постарели и умерли. Но вы покинули их гораздо раньше, чем они начали стареть. Это не потому, что вы не любили их, а потому что… Вы не старели, а они… И зачем травмировать чужую психику? Боже, как мне это знакомо!» - вдруг воскликнула Хоши и рассмеялась. «Что ещё?» - спросил странник, задумчиво глядя на огонь. «Вы скитаетесь время от времени, чтобы заставить забыть о себе новых и новых друзей, которые, как и все прежние, начинают стареть. Потому что время проходит сквозь вас, не причиняя вреда. Так же, как вам не причиняет вреда пространство. Холодно ли, жарко ли в этом пространстве, вы не станете страдать и болеть. Так же, как не станете стареть. Но у вас есть большая печаль», - Хоши умолкла. «Продолжай», - сказал странник. «Вы одиноки. Вы смирились с этим. Как с мигренью, которая то приходит, то уходит. Но до конца никогда не вылечивается. Среди друзей вам бывало очень весело. Но вы всё равно были одиноки. Возможно, вы влюблялись в кого-то, но никто не мог вас понять и принять до конца таким, каков вы есть. Да и как можно было это сделать, если люди не видели вас до конца? Вы добры, но многие считают вас жёстким, потому что не терпите подлости. Даже, если она проявляется в чём-то незначительном». «Про себя рассказываете?» - усмехнулся странник, тоже, очевидно, путаясь в обращении к своей новой знакомой между «ты» и «вы». «И про вас», - сказала Хоши и погрустнела. «А вы как будто не скитаетесь? Когда вы приехали сюда? Не думаю, что более десяти лет тому назад. Вы меняете своё место жительства как перчатки. Будучи в глубине души существом робким и боязливым, вы поначалу переносили это очень тяжело. Но теперь привыкли. Научились, как это делать», - произнёс странник и снова помешал угли в костре и подкинул дров. «Я не нравлюсь вам?» - спросила Хоши после недолгого молчания. «За что? За то, что я впервые столкнулся с человеком, у которого тот же дар, что у меня? Но, позвольте, это же ваш дар, вы его у меня не крали», - отозвался странник. Хоши почувствовала какую-то особую силу доброты и справедливости, исходящую от него. В нём не было ничего злого, искусственного, надуманного. «Вы мне нравитесь», - сказала она. «Вы мне тоже. Кажется, я это уже почти сказал», - отозвался он.
Пока мужчина в тёплом плаще с капюшоном и женщина с очень светлыми волосами в простой черной шубке сидели у костра друг против друга, пошёл снег. Белые хлопья заполонили всё пространство вокруг собеседников. Большие снежинки под светом костра казались то красными, то розовыми, то оранжевыми. Непроглядная ночная тьма уступила место предновогодней феерии. Деревенский житель, возвращавшийся из гостей и проходивший неподалёку, подумал, что видит возле волшебного костра лесных эльфов. Он постоял некоторое время неподвижно под снегопадом, глядя на необычное зрелище, затем, почувствовав усталость и накатывающую сонливость, отправился домой. А мужчина и женщина проговорили возле догорающих поленьев до утра.
Утром облака на небе порозовели, снег перестал идти, сугробы увеличились в высоту раза в полтора. Бенджиро стал собираться в дрогу. «Мы увидимся когда-нибудь?» - спросила Хоши Раи. «Мы не расстаёмся. Звезда истины теперь всегда будет светить страннику, наслаждающемуся миром», - ответил он. «Ты знаешь, где меня найти в ближайшие пять лет», - сказала Хоши.
12.12.2008
Сказка об исчезнувших в свете
- Дикси, у тебя одно ухо больше другого! И оттопырено чуть сильнее! – кричала Илзе. - А у тебя глаза маленькие, и волосы рыжие, и вообще ты бесцветная как моль! - Моли не бывают рыжими, идиот! А глаза у меня, может, и небольшие, но уж как-нибудь покрасившее твоих! – визжала Илзе, и из её широких голубых глаз от смеха катились слёзы. - И зачем только я навестил тебя с утра пораньше. Ведь тебе ещё с подругами день рождения отмечать! – сказал Дикси, с иронией глядя на то, как Илзе ползает вокруг чайного столика, собирая грязную посуду. - Молчать! Ты мой друг детства. Пошли они. Потерпят как-нибудь, - заплетающимся языком пробормотала Илзе. - Это сейчас ты ещё ничего, а как протрезвеешь, так начнёшь громко рыдать, оплакивая свою неудавшуюся жизнь, и посылать всех куда подальше ещё хлеще, чем теперь, - вздохнул Дикси. Его озорные карие глаза насмешливо сопровождали каждое движение пьяной подруги, силившейся навести порядок на кухне. И всё-таки ей это удалось. Конечно, не без помощи Дикси – он несколько раз поймал вывалившиеся из её рук чашки, помыл посуду и сменил скатерть. - Ну, пойду, пожалуй! Кстати, до прихода девчонок у тебя ещё есть время, ты можешь поспать. Это пойдёт тебе на пользу. Как ни крути, пьяная в тряпочку. Зря я тебя не останавливал, - вздохнул Дикси и удалился. Илзе умылась, расчесала свои длинные растрёпанные волосы и села на маленький диванчик в своей спальне. И почему они с Дикси до сих пор не женаты? Да не то что не женаты, но и не считают друг друга женихом и невестой. А ведь ни у неё, ни у него никого нет - в этом смысле… А жизнь проходит, и Илзе уже двадцать пять… Сегодня исполнилось…
Дикси всегда был для Илзе чем-то особенным. Илзе жила с отцом-вдовцом. Матери девочка не помнила. Отец иногда выпивал и приводил домой разных знакомых ему женщин. Но Илзе он не трогал. И не только в плохом смысле, но и в хорошем. Она не знала, что такое родительская любовь и забота. С едой и одеждой помогала старенькая бабушка – тётка её отца. Она умерла, когда Илзе исполнилось четырнадцать. Но к тому времени девочка научилась заботиться о себе сама. В детстве её часто обижали дворовые мальчишки: она была такая смешная, неуклюжая. Однажды они стали кидать в Илзе комки грязи – дело было весной, когда снег сошёл, но земля ещё была пропитана талой водой. Неожиданно появился темноволосый мальчик и загородил собой Илзе. Куски грязной почвы полетели в него… Илзе хмурила лоб, вспоминая это происшествие. Дикси, закрываясь рукой от летящей в него грязи, сумел провести с хулиганами переговоры, завершившиеся миром. От Илзе отстали. Дикси стал её другом, и другие дети в деревне их презрительно окрестили «жених-и-невеста». Но им было всё равно. Потом Илзе пошла в школу. Школа находилась в другой деревне, куда нужно было идти пешком несколько миль. Естественно, в любую погоду и независимо от времени года. В один год с Илзе из её деревни в школу никто не поступил. Хотя были старшие ребята из той же школы и те, кто собирались поступать позже. Дикси был немного младше Илзе, хотя внешне это не было заметно. Он не пошёл в школу, но стал провожать её туда и встречать на пути обратно, потому что Илзе очень боялась ходить одна по нескольку миль по безлюдной дороге. Больше этого делать никто не желал. Богатые дети отправлялись в школу на своих повозках, но взять с собой Илзе им не приходило в голову, а она была слишком гордая, чтобы просить. Иногда на обратном пути её «подхватывали», но такое случалось нечасто – расписание уроков со старшими однокашниками не всегда совпадало. На следующий год стало намного легче: Дикси тоже пошёл в школу, и они теперь ходили вдвоём и туда, и обратно до самого конца. Если расписание занятий не совпадало, один из них всегда дожидался другого. У молодых людей Илзе популярностью не пользовалась так же, как они у неё. Её считали «странной»: небольшая угловатая девушка, обычно задумчивая. Не спасали ни длинные рыжие волосы, ни выразительные голубые глаза. Но Илзе этого было не нужно. У неё появились подруги: две сестры из другой деревни. Они были чуть старше Илзе, рано потеряли родителей, жили небогато вместе с бабушкой и с детства сами зарабатывали на жизнь тем, что по вечерам, после школьных уроков плели кружева. Может, поэтому они и смогли воспринять странную рыжеволосую девушку, у которой не было друзей. Её печаль и одиночество словно манили их к себе. «Будьте мне сёстрами, я такая же, как вы!» - говорили её грустные глаза. И девушки подошли к ней первыми. София и Клара. Именно их дожидалась сегодня вечером Илзе, чтобы отметить свой день рождения. У Дикси же, напротив, появилось много друзей. Дикси уважали – он был умён, всё «схватывал на лету», умел общаться с людьми спокойно и дружелюбно. Но не всегда сближаясь. Илзе часто обращалась к нему за помощью с уроками. Она не так хорошо училась, как он. И он помогал ей, несмотря на то, что был младше и должен был знать, казалось бы, меньше. После школы Дикси стал работать в торговой компании, в городе. Дела у него шли хорошо, и вскоре он обзавёлся собственным маленьким автомобилем, больше напоминавшим самодвижущуюся повозку. А Илзе с сёстрами-подругами организовали собственный маленький магазинчик, где стали вместе продавать кружева ручной работы. Поначалу это были лишь их собственные кружева, но вскоре нашлись желающие реализовать на продажу своё рукоделие, которое сдавали в магазинчик. Так и пошло понемножку их дело. Бабушка сестёр неожиданно умерла примерно в то же время. И тогда Илзе переселилась из дома своего отца в дом Софии и Клары. Она стала немного счастливее. В двадцать лет Илзе поняла, что не хочет выходить замуж. Она вообще старалась никогда не задумываться над этим вопросом, но София неожиданно объявила о своей помолвке с одним очень милым юношей, и Илзе впала в меланхолию. Она стала вспоминать своё детство, раннюю юность и ей показалось, что она никогда не была влюблена. И тут вспомнила о Дикси. А как же он? Такой же брат для неё, как София и Клара – сёстры? Когда Дикси в очередной раз навестил Илзе, она не смогла с ним разговаривать так же спокойно и свободно, как делала это прежде. Жалась, мялась, мычала что-то нечленораздельное. Дикси помолчал, посидел напротив неё за чаем, блестя глазами, и удалился. Потом он приехал снова только в день её рождения, на двадцатипятилетие, а именно сегодня, в первой половине дня. София и Клара ещё вчера куда-то уехали, таинственно объявив Илзе, что им необходимо съездить в город. Илзе поняла, что они отправились за подарком и заодно – навестить жениха Софии. И она не ошиблась. Ибо вечером явились все трое – обе сестры и жених с подарком, закатили весёлый ужин по-семейному. Много пили и смеялись. Но Илзе не чувствовала себя счастливой. Она всё время вспоминала Дикси. Как странно, что после столь долгого отсутствия, именно сегодня, в день её двадцатипятилетия, он навестил её. И сделал это так непосредственно, весело – как в детстве. Словно не было тех пяти лет отчуждения, когда они виделись изредка и случайно. После праздничного ужина Илзе долго ворочалась в постели, пытаясь справиться с бешеным сердцебиением: мысли и эмоции накатили как цунами, в душе был такой сумбур, что на мгновение девушка решила, что сходит с ума. И вдруг, словно спасательный круг из морских пучин, из её смущённого подсознания выскочил какой-то прекрасный импульс, обдав девушку волной положительных эмоций. Импульс оформился в мысль: «Дикси – самое дорогое, что у меня есть!». Затем: «Ой! Я его люблю!» Илзе резко села на постели и весело рассмеялась. Ей почему-то вдруг стало очень легко. Накатила блаженная усталость и сонливость. Илзе закуталась в одеяло и тут же уснула.
- Илзе, проснись! – прозвучал над ухом спящей печальный голос. Илзе села на кровати, отходя от сна и пытаясь собраться с мыслями. Голос Клары ей сразу не понравился. Случилось что-то ужасное, и сейчас Илзе должна подготовить себя морально, чтобы выслушать новость. - Твой друг Дикси… - Что?.. – прошептала Илзе. - Дикси погиб. Пришла телеграмма. Сегодня он шёл по улице на работу, как обычно, и прогремел взрыв… Это теракт. Дикси попал почти в эпицентр взрыва, от него… ничего не осталось… - Клара зарыдала. - Телеграмма? – стальным голосом проговорила Илзе. - Да не только! Уже во всех утренних газетах написали! У тебя вчера был день рождения, ты много выпила… Мы не стали тебя будить с утра, а ведь сейчас уже за полдень! – всхлипывая, лепетала Клара. Илзе быстро оделась в дорожный костюм, взяла сумочку с необходимыми деньгами и документами и покинула дом.
Пострадавших от взрыва хоронили в закрытых гробах, в храме шло отпевание. Раздавался плач родственников погибших, присутствовавших здесь. Уныло пел орган. Невысокая молодая женщина в тёмном дорожном костюме бродила между гробов и что-то шептала себе под нос. Один из служащих подошёл к ней, взял под руку и отвёл в сторону. - Вы – Илзе? – тихо спросил он. Девушка уставилась на него с ужасом и лёдяной ненавистью, затем кивнула еле заметно. - Именно так я вас и представлял. Дикси рассказывал. - Что? – сдавленно промычала Илзе. - Дикси не очень жаловал религию и церковь, но всё-таки мы с ним подружились. Такое бывает. Я приводил его сюда на службу пару раз. Правда, оба раза он сбегал раньше времени, - молодой человек грустно улыбнулся, - «И надо же было такому случиться, что теперь его отпевают именно в нашем храме!» - продолжал он уже с серьёзным, почти мрачным лицом. - Он рассказывал обо мне?.. - пробормотала Илзе, но ей тут же расхотелось разговаривать, и она отвернулась и хотела было уже отойти от незнакомца. Но тот остановил её. - Он знал свою судьбу. Именно поэтому не делал вам предложение. Но мне-то он признался, что если бы и женился когда-нибудь, то только на вас. Простите, что я сыплю соль на ваши раны, но это воля Дикси. Он сказал, что когда он погибнет, я буду обязан отыскать вас и рассказать вам об этом. Я – христианин. Я не верю в предсказания колдунов. А Дикси сам был… простите, вы ведь этого не знали. Дикси владел магией. - Оставьте меня! Я не знала, но догадывалась обо многом относительно Дикси. Но почему он не изменил свою судьбу?! Неужели он считал, что я полюблю другого… Ведь, позволив свершится своей судьбе, он обрёк и меня на раннюю смерть! Как он мог, как мог?! – из глаз Илзе брызнули слёзы, она почти кричала. Её собеседник вывел девушку из храма. - Послушайте, на всё воля Божья… Вы ещё молоды, всё впереди… - Я убью вас! – прошипела Илзе и ударила служащего храма наотмашь. Он грустно уставился в землю, затем зашептал молитву, отвернулся от Илзе и удалился.
Когда наступил вечер, гробы уже перенесли на кладбище и захоронили. Илзе бродила как призрак среди могил и отчаянно звала Дикси, но он не появлялся. Тогда она вернулась в храм. Там никого не было, лишь свечи горели на подставках. Вдруг появился тот самый служащий, с которым Илзе разговаривала днём. Он стал гасить свечи. Илзе спряталась под скамью, и он её не заметил. Служащий загасил все свечи, что-то бережно передвинул в алтаре и, закончив наводить в храме порядок, направился к дверям. Илзе видела, как он исчез за ними, слышала, как ударил тяжелый засов и заскрипел большой ключ в замке. Она осталась одна. Безумие, понемногу овладевавшее ею в течение всего дня, наконец, дало о себе знать в полной мере. При свете, проникающем в храм с улицы, был виден алтарь. Илзе подошла к нему и громко заговорила. - Так вот! Ты не захотел изменить свою судьбу, ты не внял моему голосу и не явился мне сегодня на кладбище даже в виде духа… Я отомщу тебе! Будь ты проклят, Дикси! Мой лучший друг, мой самый близкий человек с детства, сделавший меня тем, чем я стала теперь! Одной из самых несчастных, жалких, безумных существ! Пусть моя кровь падёт на тебя, и не будет твоей душе покоя нигде! Ни в каком мире, где бы ты ни оказался после своей смерти! Последние фразы Илзе не говорила, а пронзительно выкрикивала. После этого она выхватила из своей сумочки маникюрный набор, выловила наощупь пилочку для ногтей и с силой… почти ударила себя в шею. Но её запястье сжала чья-то рука. Илзе в этот момент была безумна, её физическая сила превосходила силу нормального мужчины. Но тот, кто ухватил её руку, оказался сильнее. - Тише, Илзе. Иди ко мне, - услышала она голос Дикси и потеряла сознание. Когда Илзе очнулась, Дикси сидел на скамье и держал её на руках. - Ты?! – простонала Илзе. - Илзе, я не умер, потрогай меня, - и он приложил её холодную руку к своей тёплой щеке. Непонятно откуда лился нежный серебристый свет, и любимое до боли лицо Дикси было хорошо видно Илзе. - Что же произошло?! – спросила Илзе. - Я перешёл в другую реальность. Это возможно. И не так сложно, как могло показаться мне раньше. После того, как все астрологические и нумерологические подсчёты… Впрочем, я не буду рассказывать во всех подробностях сейчас. У нас будет время поговорить, если ты решишься уйти со мной. Так вот, после того, как я узнал, что час моей смерти предопределён, я задумался о том, нельзя ли миновать его, перейдя в другую реальность? Я проделал гигантскую работу, изучая устройство Вселенной с помощью магии. Оказалось, что такое вполне возможно. Но есть одно «но». Я более не смогу жить здесь, в земном мире. Во-первых, это слишком скучно, во-вторых, я приобщился к иным мирам, и здесь, если останусь надолго, меня неизбежно ждёт скорая смерть от какой-нибудь тяжёлой болезни. Энергетика Земного мира слишком тяжела. Я не признавался в том, что люблю тебя, не предлагал выйти за меня за муж, потому что не был уверен, что ты во всём захочешь разделить со мной такой необычный путь… - Дикси! Замолчи! Пожалуйста! Здесь меня ждёт лишь жалкое безумие! – закричала Илзе. - В таком случае, мы уходим отсюда, - решительно ответил он, вставая со скамьи и помогая подняться Илзе. - Постой! Надо как-то… объяснить что ли всё Софии и Кларе… - нерешительно проговорила Илзе, с мольбой глядя на возлюбленного. - Мы как-нибудь заглянем снова в этот мир и отправим им телеграмму о том, что ты жива, здорова и переехала в далёкую страну, потому что не смогла более жить там, где перенесла столько страданий, - ответил Дикси. Тем временем боковая стена храма исчезла, и перед Илзе и Дикси открылась широкая, переливающаяся всевозможными тёплыми цветами дорога. Они шагнули на неё и пропали в потоке яркого света.
Через несколько месяцев на одном городском почтамте появилась приятная пара – рыжеволосая девушка в длинном строгом платье и элегантный молодой человек. Они беспрерывно говорили друг с другом и улыбались. Девушка настрочила телеграмму и, мило улыбнувшись клерку, направилась к выходу. Молодой человек направился вслед за ней, подобрав оброненные ею перчатки. Когда они выходили на улицу, клерку показалось, что их фигуры будто растворились в хлынувшем из-за двери потоке солнечного света.
05.12.2008
Преображение или таинственный незнакомец
«Энди, Энди!» Энди не мог поднять от письменного стола тяжёлую голову. Свет экрана компьютера неприятно резал глаза, каждое телодвижение отдавалось в затылке тупой болью. Он чувствовал, что должен что-то написать, но что именно? И это мучило его уже давно, не давало спать по ночам, а днём – спокойно заниматься насущными делами. «Энди, уйди отсюда!» - настойчиво прошептал тот самый некто, чей голос уже давно звучал в голове бедного молодого человека. «Отстань, у меня и так голова раскалывается, тебя только не хватает!» - неожиданно для себя вслух произнёс Энди. Довольно раздражённо, кстати. «Если я отстану, ты окажешься в большой опасности… ты уже в опасности». «Чего?!» Энди огляделся вокруг себя ошалело, но ничего не увидел, кроме болезненно светящего в глаза монитора и обычной обстановки своей комнаты. «Куда идти-то?» ворчливо пробормотал он, недоверчиво косясь на окно, за которым спал ночной город. «Спустись во двор, и всё, я тебя встречу». «Бред. Я брежу, точно. Ну, что ж… Пусть…», - вздохнул Энди и направился к входной двери.
Во дворе было темно, холодный ветер вперемешку с изморосью тут же заставили Энди застегнуть ворот и засунуть руки поглубже в карманы. Однако свежий воздух подействовал благоприятно, головная боль немного притупилась. Молодой человек уже стал думать, что, конечно, его вывел на улицу инстинкт самосохранения. Ну, как-то организм должен был сам подсказать ему, как справиться с физической болью! Тёмный двор многоэтажного дома был заставлен машинами жильцов, посередине еле виднелось двухэтажное новое здание детского садика. Мимо ограды садика в маленький скверик шла тропинка. Энди знал, что в скверике по ночам фонари не горят. Но сейчас там почему-то было светло. Юношей овладело любопытство, и он не спеша, боясь, что утихающая боль начнёт снова нарастать, побрёл вдоль ограды детского садика по тропинке, ведущей в сквер. Вскоре перед ним открылась короткая аллея, по которой днём прохаживались хозяева с собаками, да мамаши с колясками. Маленькая, коротенькая аллейка в маленьком дворовом скверике, над которым возвышались серые многоэтажные дома… Сейчас вся светилась радостным серебристо-зеленоватым светом и казалась бесконечной. Чахлые деревца, окружавшие её, превратились в густой лес. От этого леса – от ветвей, от каждого листочка – и струился чудесный светло-зелёный свет. Аллея была усыпана серебристо-белой пыльцой, которая тоже светилась. И что ещё поразило Энди в том, как изменился окружающий его мир, - воздух стал сухим и тёплым. Энди поднял голову – над ним сияли крупные разноцветные звёзды. Раздался тихий звук отдалённых шагов. Энди с трудом оторвал взор от неба и вгляделся в даль светлой аллеи. Кто-то стремительно приближалась к нему, поднимая на ходу лёгкие облачка светящейся пыльцы. Вскоре Энди различил фигуру молодого человека, довольно высокого и худощавого, одетого в причудливые лёгкие доспехи. У незнакомца были длинные, немного растрёпанные белые волосы и большие зелёные глаза. От него, так же как от деревьев и пыльцы на аллее, и звёзд в небе, тоже исходило сияние, особенно – от его очень молодого лица. Причём это лицо вряд ли можно было назвать красивым в общепринятом понимании этого слова. Но что это такое – общепринятое понимание?! Незнакомец подошёл к Энди и учтиво поклонился ему. «Кто ты?» - изумлённо спросил Энди. «А ты посмотри на меня повнимательнее», - отозвался незнакомец, и его голос почему-то показался Энди родным. «Это ты звал меня выйти во двор?» «Посмотри на меня», - ещё раз сказал незнакомец. «Боже мой…» - прошептал Энди, всматриваясь в только что казавшееся незнакомым, но таким близким ему лицо таинственного пришельца, - «Это же я! Это я сам!» Он дотронулся словно во сне до своей недавно столь сильно болевшей головы, и почувствовал, как волосы с неправдоподобной быстротой растут под его пальцами, превращаясь в длинную густую шевелюру. Энди случайно взглянул себе под ноги и увидел, что его одежда превратилась в причудливые лёгкие доспехи. Юноша поднял глаза, чтобы вновь увидеть своего ночного гостя, но перед ним была лишь сияющая чудесным светом аллея. Вдруг поднялся сильный и холодный ветер, сдувая с аллеи серебристую пыльцу, унося в бескрайнее, закрывшееся облаками чёрное небо светящуюся на сказочных деревьях листву. Наш герой в своём обычном виде – точно в таком, в каком он недавно вышел из своего дома - вновь стоял на коротенькой аллейке маленького дворового скверика, где днём гуляют с собаками, а ночью не горят фонари. Но таинственный незнакомец навсегда остался с Энди. То был он сам, и не только теперь, но и раньше - всегда, везде. Он поднялся к себе в квартиру, выключил компьютер, хоть голова и перестала болеть, скинул с себя одежду и блаженно заснул, забравшись в постель. У него ещё будет время. Много, много ночей он проведёт за своим компьютером, рассказывая людям о том, как велика и прекрасна Вселенная, в которой они живут.
29.08.2008
|
|||||||||
