Иван Титов

Страшная история

- Алле, это ООО «Грязь наружу»? Диспетчер? Я жилец.

- Очень хорошо! Было бы грустно, если вы были не...

- Что? Да не в том смысле… Я тут живу на вашем участке.

- Нельзя! На нашем участке жить нельзя. Вы бомж, что ли?

- Вы меня опять не поняли.. Я живу в своей квартире, на участке, обслуживаемом вашим жэ…, тьфу, ООО! Грязнухин ге, ге.

- Что это, ге-ге?

- Герасим Геннадич…, э-э-э…, Геннадиевич! Вы меня не сбивайте, я жаловаться вам хочу на холод.

- А что такое?

- Сейчас зима на носу, а входную дверь в подъезде летом увезли, почему-то... И трубы в коридоре текут и при наступлении холодов могут лоп¬нуть, а я на первом этаже...

- Что, значит, вы без двери кукуете?

- Кук…, ну, конечно!

- Значит, ее у вас украли.

- А вот и нет… Я ждал такого ответа! Из вашего ООО приехали сантех…, мужики какие-то, и увезли. Говорят: «чтобы не украли». Специально, то есть!

- Не может быть! Это вы правильно поправились, сантехники у нас двери не вывозят, они их в основном выносят… Так что это не наши мужики.

- Именно ваши! Вам что, номер машины сказать? У меня записано.

- Ах, вот так…? Какой вы, все предусмотрели.

- Ах, вот так! Немедленно дверь верните, трубы заварите, пол утеплите!

- Это значит, три заявочки выходит? И все, прям, сразу?

- С кем я говорю?

- Диспетчер Фурия! Ге-ге.

- Что это?

- Галина Гавриловна.

- Хорошо, товарищ Фурия! Когда все сделаете?

- Когда, когда…? Вы сами к нам должны придти и заявочку написать на имя начальника, товарища Ужастных ге-ге.

- А конкретно?

- Не надо конкретики, ге-ге и все тут.

- Спасибо.

*****

- Алле, диспетчер? Гражданка Фурия? Это безобразие, уже зима в разгаре, а вы мои…, то есть - уже наши, коллективные заявки, до сих пор никак не выпол¬няете! Это что-то неописуемое…!

- А что такое?

- Это я, Грязнухин!

- А, ге-ге!

- Я буду жаловаться! Всю осень и половину зимы я с соседями к вам хожу, заявки пишу, чтобы… Надоело! Вы это специально дверь не ставите, что ли?

- Не надо ругаться! Причины объективные. Вы у нас не один. У нас шесть кварталов на обслуживании!

- Представляю, какой там творится ужас!

- Ничего не ужас, вы одни такие настырные. Вам на дверной проем брезент повесили? Трубы заварили, пол утеплили? Скажете - нет?

- Эт-то не в какие рамки…

- Что, брезент мал оказался? Увеличим. Поймите - нет пока дверей на складе! И не предвидится…

- Какой брезент? Мешковина какая-то рваная висит, правда, очень большая… Но нам дверь нужна! Не хочу ничего слышать. Я жаловаться буду в мэрию!

- Значит, брезент кто-то из ваших соседей украл и мешок повесил. Мы не виноваты. Повесим еще. Слава богу, скажу вам по секрету, брезенту у нас - навалом! И жаловаться не надо, вы у нас не один...

- Слышал! Сто раз уже слышал! К черту лысому ваш брезент. И не надо мне никаких секретов! Трубы опять лопнули на следующий день, и вы это прекрасно знаете! Пол у меня разобрали, а он был паркетный, между прочим! Вот и результат - паркет мой увезли и ничего не утеплили, а просто доски забили! Причем – не оструганные.

- Да что вы говорите… Ну, а зачем вам паркет нужен? Непрактичный он. Трубы лопнут в квартире и весь паркет вспучит к чертовой бабушке! Ни паркета, ни пола… А так - у вас лежит крепкая доска, пятидесятка. Ну, неровная, что поделаешь… Такие нам привозят, мы же сами доски не делаем. А вы босиком поменьше ходите, не в Японии чай... Тапочки, там, одевайте…

- Тап… Ну, вот что! Я жду еще три дня и иду к главе администрации.

- Ге-ге! Ге-ге! Не надо так горячиться. Я тут все записала и черный крест поставила на вашей заявке, а это значит, что она первоочередная…

- Ах, вы уже кресты ставите? Не выйдет! Жду только три дня!

*****

- Алло, диспетчер? Это к вам звонят…

- А, соседи ге-ге?

- Они. Горе у нас. Грязнухин замерз. Напрочь… Твердый весь такой в коридоре лежит. Мы обвиняем вас. Ваше ООО, будь оно проклято!

- Да что вы говорите? Эта потеря невосполнима как для вас, так и для нас! Мы скорбим вместе с вами! Но ваши обвине…, упреки мы не можем принять. Звоните в скорую, может еще не поздно…

- Поздно! Мы уже и милицию вызвали после того как Грязнухину по туловищу постучали. Аж-но звон идет… Мы все вам припомним, гражданка Фурия! И гражданина Ужастных не забудем! Ответите по всей строгости зако…

- А я тут уже не работаю! С сего…, то есть - с прошлого года! Я в гостях тут сижу просто…

- А чего вы тогда трубку хватаете!

- По привычке! Дурацкая такая привычка. И граж…, товар…, э-э-э, господин Ужастных ге-ге уже давно в депутаты ушел. А что там у вас с дверью и трубами? Неужели так и не сделали ничего?

- Мешок висит до сих пор. Это будет улика! Трубы лопнувшие тоже к «делу» будут приложены! Всех засудим в память нашего незабвенного Грязну…

- А тут мне говорят, что двери ваши уже давно в пути с…, позавчерашнего дня уже, но - машина сломалась где-то по дороге. Но они приедут! Всенепременно! Вы, они говорят, сюда придите и заявочку подпишите! И дело будет в шляпе…

Гудки…

Птичий Рай

В дверь постучали.

- Добрый день, здравствуйте! - произнес молодой человек, просовывая голову в кабинет директора птичьего завода «Курвощипсбыт».

- До свиданья! – быстро ответил кто-то и захлопнул дверь. Посетитель потер ушибленный лоб и снова постучал.

- Да, да! - весело сказал тот же голос.

- К вам можно? Что же вы двери-то закрываете? Я к вам, если вы директор, - и человек проник, наконец, в кабинет.

- Я занят, запись в очередь ко мне у секретаря. Вас, как говорится, много, - директор развел руки, - а я один! – и он помахал молодому человеку средним пальцем руки.

- Секретаря нет в приемной, а я журналист местной газеты. Хочу о вашем заводе написать, - представился тот.

- Да что же вы сразу-то не сказали! А я дверью…, хлоп! - засмеялся полноватый директор и, подмигнув ему, таинственно зашептал, - одолели меня посетители. Ходят и ходят… Работники мои. «Ты, - говорят, - нам зарплату урежь, пожалуйста, а то перед государством стыдно. Живем, понимать, как кумы королю, в яйцах купаемся и получаем такие деньжищи! – говорят, - нет, Вась-Вась…». Это я - Василий Васильевич. «Не пойдет так - режь оклады, и все!». Хорошие люди, подвижники! Так и напишите.

- То есть, зарплата у ваших работников высокая? А сколько в среднем?

- А кто ее считал… Как вас? Саша? Вот, Сашенька, сами посудите: как ей не быть высокой-то, если люди днюют и ночуют на работе. Так сказать - горят! Ну, а я на встречу иду… Премии там, КТУ, сверхурочные, ночные, двойная ставка, коэффициент…, всего и не упомнишь! Вот недавно мы внепланово новозеландского гуся развели! На общественных началах. Любо-дорого! Не гуси - быки! Страшно даже подойти…

- А посмотреть можно? - оживился корреспондент.

- Ни в коем случае! Нежные они, ранимые… Да еще, тем более, мы их отправили назад в Новую Зеландию на конкурс. Откормили так, что мама родная не узнает! Дай, думаем, утрем нос тамошним фермерам, хе-хе… У них же круглый год лето, а у нас - зима, но наши здоро-о-овые выросли такие! - директор разбросал руки и растопырил пальцы.

- Вы их туда самолетом, что ли, отправили? - удивился журналист.

- Какого там... Своим ходом идут, а то неудобно будет там перед новозеландцами – вот, мол, мы какие…! Нет, натурально, пешком. Пусть немного похудеют по дороге. Да и конкурс в будущем году только начинается. Как раз к нему поспеют.

- Ну, ладно. А какова все-таки зарплата? Я тут с рабочими во дворе поговорил - они говорят - маленькая совсем.

- Ну да, я же ее снизил после их уговоров. Дай, думаю, пойду навстречу им, чертям полосатым… И уменьшил. Это с какими рабочими вы говорили? На проходной?

- Да, на проходной. Они все сидят и выпивают там, возле ворот, что же вы не смотрите за ними…

- А, это новенькие. Несколько дней всего работают, не привыкли еще к нашему коллективу. У нас строгий зож тут… А что они пьют?

- Водку, вроде бы…, - досадуя на себя, выдавил журналист.

- Вот, видите! Сколько она стоит в магазине, 100-120 рублей? Ну, разве могут они себе позволить какое-нибудь дешевое спиртное - все-таки у меня работают! Это не где-нибудь там…

- Сколько вы кур выращиваете в тоннах? Сколько яиц получаете?

- Кур выращиваем до старости. До их куриной старости. И в последний путь, как родных, провожаем… Яиц так много, что и не считаем… Что это нам, делать нечего,

что ли? И без яиц работы много: голдштинские куры, петухи цейлонские, перепелки, вальдшнепы ручные, дупеля, бекасы…, всего и не припомнишь. Птичий рай! А вы говорите – сколько… Горы! Так прямо штабелями и отправляем. Да вы в магазины зайдите в городе и посмотрите сами, что нас-то спрашивать?

- Смотрел, да что-то нету там ваших яиц...

- Раскупают! Мгновенно раскупают. Популярность бешеная. Люди даже жалуются: «не видим ваших яиц!». Хе-хе! А ты встань в 4 утра, да очередь займи - вот тебе и яйца и куры… Мы и кур продаем в пакетиках. Куриные ноги, окорочка там…, куриные руки… Куда там Бушу! Жирность - сто процентов. На прилавке и во рту тают прямо!

- Моя мама несколько раз покупала, так они жесткие очень…, - сказал корреспондент и смущенно посмотрел в хрустально чистые директорские глаза.

- Вероятно, это были остатки птицы от прежнего директора… Голодом он их морил, изверг. Ну, а я ведь недавно тут работаю, но уже добился кое каких…

- Позвольте, ведь вы на этой должности уже десять лет…?

- Неужели? - директор удивленно откинулся в кресле и взор его затуманился, - время бежит… Кажется, только вчера пришел сюда молодым специалистом. «А годы летят, наши годы как…, ку-у-уры летят, и некогда нам оглянуться назад…», - приятным баритоном запел он и закрыл глаза.

- Жесткие…, - робко произнес корреспондент.

- Так вот я их десять лет откармливал, думал - не дам погибнуть! Вы бы видели, какими они были - кожа да перья! Но, здоровье их было подорвано на корню… Ничего сделать не удалось. Потеряли…

- А зачем вы их продаете тогда?

- Рыли, рыли мы могилы… Хоронили, как могли. Но, тут секретарша моя говорит: «Вась-Вась, давай мы их продадим, что ли!». Я, разумеется, - против, но она, стерва, втихушку отгрузила гробы…, тьфу ты! Партию продала без моего на то согласия! Я ее сразу уволил. Ведь там в приемной нету ее? - испуганно спросил директор.

- Нету…

- Вот-вот, чуть что не по мне - сразу увольняю. Незаменимых у нас нет!

- А можно мне на птичник пройти, посмотреть там, с людьми поговорить?

- Я бы с дорогой душой…, Сашуля, но - нельзя! Птицу беспокоить? У них там, в курятниках, Чайковский, Шуберт, Бетховен гремит сутками напролет! Для увеличения яценосткости. Микроклимат! Птичник иной раз зайдет чего-нибудь там сделать, а куры, хлоп, и в обморок падают. Нежные они. И дуры, между нами говоря, круглые. Эх-хе-хе, Шурок, мы все тут думаем только о них, о надоях, о мясе…

- О каких надоях? - испугался журналист.

- Я сказал - надоях? Ну да - птичье молоко из них выдавливаем. Но это только для ветеранов… Да и не пустит вас охрана в птичник! И меня не пускает. Так, кстати, и Ленина не пускали! Помните, Шурик? Его латыш-секьюрити в Смольный не пустил без документов, а он: «Молодец, правильно, товарищ латыш»! Развернулся и домой пошел… И я не хожу. Тем более, что туда мы намедни завезли гренландскую утку… В курятник. Эксперимент такой мы придумали… Но, об этом позже. А про нас ты, Сашок, не пиши ничего… Ладушки? Мы скромно жить привыкли, без шуму и пыли.

- Да как же…?

- Нет-нет, не пиши. А на добрую память о нас вот тебе, Санчелло, наш сувенирчик… Яичко! Не простое, между прочим! Мы тут небольшое литейное производство организовали... Подсобное хозяйство. Кур-рекордсменов в металле увековечиваем для потомков. Дома рассмотришь повнимательней, Саш! До свидания, передавай поклон мамаше и в магазин ее не пускай ни под каким видом! Она, поди, и старенькая уже? Вот-вот, ты сам к нам за яйцами и окорочками прямо на завод приезжай, ноги-то у тебя быстрые, молодые... Ну, Шурик, до свидания! Слышь, не пиши...