Стэйси Морган

Радость

Не могу удержаться от беспричинного смеха,

Беседуя с архитектором земли.

Одни коробки от конфеты

И голые ноги не достают до земли.

Говорили, будто я с приветом,

Но кто излучает лучи?

Изливает слова?

Что есть мочи кричи

О том, что верность твоя

Принадлежит государству!

Нарядившись пиратом,

Наворачивай круги по периметру у пропасти.

И смотри не пропади.

Я то знаю, кто ведает палочкой

И заветным ключом от двери.

Те, кто не ведает жалостью.

Сострадание - чуждое им

Отложено в сторону, помечено крестиком

В пустой голове искать ответ - все равно, что быть покалеченным.

Изуродованным мудростью, обеспеченным наглостью и проглоченным тяжестью

Безответственной радостью.

Оказавшись в объятьях тысяч рук, я заплакал.

Изливались слова, реки слов, воды букв на почтенных

Преданных своему единственному верному слову, собственноручно в смирение заключенных.

Я бы с радостью вышел из игры про гитару,

Но то, что от души осталось кричит и не хочет жить плавно.

Ладно.

Это не важно.

Безграничная радость - беспричинная странность

Вот, что важно и славно, как славно, снова здесь оказаться, а может быть показалось.

Усталость, но принято - я наигрался.

Колесо Дхармы

Чудеса. Крылья Птицы.

И ветер.

Не томи.

Столько ждать, но даже если сломать все спицы,

Колесо Дхармы не остановить.

Проститутка ума

«Проститутка ума. Ни на что не похожа. Из-под кожи смотрит на меня. Вонь

безотлагательна и безрассудство позволяет взглянуть поглубже, а ясность дня осветит

путь и проложит тропу мимо сердца через конфликт с сознанием, а легким движеньем руки

приведется во сне в прихожей, на коврике рядом с любимыми туфлями там, где пыль и

пролегал твой путь к моему сердцу, переступив чрез меня, ты и тень заберешь с собой

тоже»

Когда слипаются глаза, а руки деревенеют

Передавленная сонная артерия

Ляжка, кружка, суп в кровать.

Куриные ножки, хочется спать.

Одеяло, подушка, коктейль из собраний сочинений собственного производства с фабрики,

что стоит за углом и печатает разное уродство, брак, прочую хренотень и чушь, я этого

терпеть не могу.

Отключаю мозги, выдергиваю из сети шнур, дьявол во плоти – электричество, напоминание

об отмене смертной казни.

Обеззаражен, стерилен, в плотной рубахе, стою на улице и чувствую, что голый мужик со

стенки собирается спускаться.

Оборачиваюсь и вижу – его как яйцо разбили, внутренности вытекли и аккуратно на стенке

расположились, вертикально, как шляпу, если кидаешь, она взмывает вверх, а ты о

спасении взываешь, молишься о прощении, смеха ради.

Все это кажется выдумкой, бредом, однажды проснувшись, определяешься, с тем, что

выдумка куда реальнее реального, а суп из человечины и ключ к двери не подходит, потому

что соседи-людоеды сменили замки и выкинули твои вещи из квартиры на улицу, туда, к

голым мужикам, что, как ящерицы, ползают по стенам и не дают спать обычным жителям

обычного города, что умещается в обычную кровать и все это гниение от сонного голода.

Странный дождь, три дня в июле

«На минуту представь, что не кончится дождь. Все ценности обернутся беспомощным

хламом, рухлядью, что мешала спать, существовать, жить. Миллионы лет истории, эволюции,

прогресса только для того, чтобы вернуться в самое начало, в пустоту, жизнь и

остановить время, что нещадно стирало с лица земли наших с тобой рук творения»

День первый.

Когда пришел дождь...

Я вышел из ванной и включил на кухне радио.

«Апокалипсис, в том виде, в котором его понимает большая часть населения земли,

официально начался! Так узрите же его! Оцените свои возможности и силы перед лицом

Святой Матери-природы! Вот он – конец начала, вот оно – начало конца, очищение!

Вскиньте руки к небу и примите свою судьбу!» - орал из динамика диктор какой-то

незнакомой мне радиостанции, а может религиозный фанатик, не знаю, но хотелось тишины и

покоя насколько это возможно, поэтому я попытался переключить радио на другую волну, но

на ней, к моему на самом деле не такому уж и большому удивлению зазвучал тот же самый

голос.

«Борьба за экологию! Борьба за природу! Борьба за равновесие между технологиями и

естеством! Иначе мы будем освобождены от своих полномочий на земле! Иначе мы так и не

увидим чистоту! Первозданную красоту жизни!»

Я выключил радио и посмотрел в окно. Белая стена воды - словно сами тучи спустились на

уровень моих глаз, а кто-то сверху решил выжать их, как обычно выжимают губку. Брызги

залетали в комнату, обдавая точечной прохладой, что привело меня в чувство, после

горячей и паркой ванной. Я высунул руку на улицу, поздоровался с дождем, улыбнулся ему

и прикрыл окно, чтобы не так много воды попадало в комнату. Достав из холодильника

упаковку сока, наливая его себе в стакан, я думал о том, что важны настроение и ритм, в

которых проходит жизнь человека. Не важно, что именно происходит вокруг – война это или

мир, засуха или максимально возможное затопление, главное, что в этот момент ощущает

человек, ведь он может быть счастлив везде и всегда, но не пользуется данной ему

возможностью в связи с обстоятельствами, появившимися на земле благодаря другим

неугомонным и безутешным людям. Все это так быстро пришло мне в голову, что я даже

забыл выпить содержимое стакана, простояв около минуты, держа его в правой руке и не

замечая. Сок оказался слишком холодным, я это понял после того, как выпил его и помыл

стакан в раковине в ванной. Здесь я явно ощутил, что меня бросает из стороны в сторону,

и я не всегда могу контролировать свои действия, даже если четко представляю развитие

событий. Мне показалось, что это перебор размышлений для столь небольшого отрезка

времени, и решил пойти прилечь, что и сделал, заснув глубоко и надолго.

Проснувшись посреди ночи от странного и мутного сна, я отправился в туалет, чтобы

почитать газету и освободиться от бутербродов, съеденных еще утром. Газета оказалась

крайне скучной, ничего про дождь, ничего про политику, какие-то праздники и мероприятия

в честь принятия чего-то там. Только одно сообщение меня действительно заинтересовало –

пропавшие без вести люди, после дождя. Вот и дождь дает о себе знать, подумал я,

неужели это возможно? Пролетая мимо, постучалась мысль - кто-то думает так же, как я.

Бутерброды долгое время сопротивлялись, но, когда я наткнулся на фотографии этих

пропавших людей, процесс нормализовался. Бесследно исчезли из города, а может и вообще,

в принципе исчезли, трое парней, по возрасту недалеко меня обогнавших и две девушки,

одной из которых было семнадцать лет. Я их не знаю, это точно, в газете было так же

сказано, что они, по идее тоже друг с другом знакомы не были. Очень странно, подумал я,

а может и наоборот, как раз то, что нужно, и отправился досматривать свои мутные сны.

День второй.

Хорошие новости...

Выбравшись с кровати, я первым делом отметил, что спал ногами на подушке. Я счел это

интересным, потому что не мог припомнить, чтобы ложился именно так. В квартире из-за

холодного непрекращающегося ливня, было прохладно и сыро, я закрыл все окна, оставив

пару форточек на кухне и в спальне. За окнами та же стена. Прямо как в Индии, подумал

я, ну или где там дожди идут неделями, в Африке, что ли. Как бы там ни было, у нас

такого не было ни разу. Я прожарил пару тостов и заварил зеленый чай, кто-то позвонил в

дверь, но мне показалось, что мне показалось, потому кто-то позвонил еще раз. Когда я

открыл дверь, за ней были лишь мокрые следы от обуви довольно крупного размера,

уходящие с крыльца и далее стертые потоками воды. Нигде никого не было, по крайней

мере, в радиусе десяти-пятнадцати метров, поскольку дальше было плохо видно из-за

дождя. Я вернулся на кухню и съел один тост, запив его чаем. Второй тост остался лежать

на тарелке, нетронут. Где-то лежал телефон, я забыл где, потому вызвал его с базы,

после чего нашел в туалете, опять же не помню, чтобы я его туда клал. Я набрал номер

Сюзи и женский голос (не ее) ответил, что телефонные линии временно не работают,

попробуйте позвонить позднее. Когда девушка заканчивала фразу, пленку с ее голосом

зажевало и последнее слово затянулось надолго, я не стал ждать и положил трубку. Все

это напомнило мне компьютерную игру, и я тут же понял, что после таких событий они и

создаются, только, возможно, более чуткими и внимательными людьми, чем я. Следом я

подумал о том, что в компьютерных играх часто используются психологические теории и

приемы, а так же легким опылением наносится философская краска, чтобы такие игры любили

не только маньяки и фанатики новых технологий, но и люди, поднимающие свои глаза на

небо, в поисках доброго знака. Я посмотрел через окно на небо, оно было рядом, прямо

здесь, на расстоянии вытянутой руки и в то же время где-то бесконечно далеко, скрытое

непробиваемой толщей воды, а может же быть и так, что эта вода и есть частица того

спрятанного неба. Я вдруг остановил мысленный процесс и заметил сам себе, что

подключаюсь к непрерывному потоку мыслей, мысль об этом меня испугала, и я решил залить

ее и все остальные водой.

Идти некуда, делать нечего. Тут я увидел в окне лицо. Большое лицо, человека, как мне

показалось, долго растившего бороду. Когда я встал с дивана, оно исчезло в воде. На

всякий случай я проверил все окна в доме, закрыл их на щеколды и включил телевизор, он

отвлекает от разного рода предположений по поводу маньяков и фанатиков. Я поймал себя

на мысли, что фанатики в моей голове, будто гнездо себе свили и норовят размножаться

дальше. Очень неприятное ощущение. По телевизору шло какое-то шоу. Я не стал вникать в

суть дела, поскольку был занят разглядыванием окон, чтобы никакое лицо не попыталось

проникнуть внутрь квартиры. Неожиданно раздался шум, от разбитого в ванной стекла.

Началось – подумал я. Началось – подтвердили фанатики у меня в голове. Я зашел в ванную

и увидел разбитое стекло – ничего удивительного, подумал я. Все, как обычно –

поддержали фанатики. В зеркале над раковиной я пристально всмотрелся в свои глаза и

увидел пару фанатиков с зажженными факелами, они бегали по белку в левом глазу. Я

спросил себя – и какого черта эти парни делают у меня в глазу? Мы следим за внешней

территорией – ответили фанатики. Шум с улицы сбил меня с мысли, и я вернулся в спальню,

с телевизором. Окно все равно нечем пока заделать.

Парень с телешоу посмотрел на меня и улыбнулся. Я сразу все понял. Не дожидаясь, пока

это сделает он, я решил сделать первый шаг и сказал – привет!

Парень с телешоу посмотрел на своих гостей потом снова на меня. Оказалось, что он

говорил с каким-то телезрителем по телефону. Телеграф, телевизор, телешоу, телефонный

аппарат, телескопия, телеведущий, репортер, журналист, зритель, экран, эмоции, обмен

информацией, обратная связь. Я понял, что мысль моя ушла далеко, а также, что схожу с

ума...

День третий

Встреча с дождем, тет-а-тет.

Снова утро. Снова ноги на подушке. Снова дождь. Все, как обычно, но как-то тихо.

Дождь, словно шуршит, а вчера он шумел, как целая строительная бригада. И фанатиков не

слышно. Я почистил на всякий случай зубы, мало ли, кого можно повстречать. Как там

звучит – бойся тихого человека, да тихой воды. В общем, мне стало не по себе, но я

оделся и вышел во двор. А там был он.

- Привет.

- Ага.

- Как видишь, мне нужно было три дня убить.

- Ага. Долго.

- Но и ты хорош, хоть бы знак какой подал.

- Ага. Мог.

- Ну что скажешь?

- Пасмурно.

- А я бы сказал – свежо.

- И свежо тоже.

- Ты хотел чего или так постучался, просто навестить?

- Пойдем со мно-о-о-й.

- Куда?

- Вперё-ё-ё-д.

- А с собой что-нибудь брать?

- Не-е-е-е-т.

- Ну пойдем.

- Да-а-а-а-а-а-а...

Конец...