Елена Брюс

Black-White или Угадай клиента

К стойке регистратуры подошел очередной пациент. Не мой. Определить было нетрудно, это был негр, вернее- черный. В этом королевстве ни в коем случае нельзя произносить , и даже мысленно слово «негр», сразу в расовой дискриминации обвинят. Говорить надо «блэк», или «черный» по-нашему. Я перевожу для русскоговорящих клиентов, приходящих на прием к врачу. Чаще всего это русские и не только русские из евросоюзной Прибалтики, да и вообще из разных краев бывшего Союза. Славяне или жители Средней Азии, ну уж, конечно не черные или арабы.
Иногда переводческое агентство дает мне имя клиента, а иногда, как в этот раз, только госпитальный номер пациента, тогда трудно заранее узнать, кто будет, какой национальности, мужчина или женщина, девочка или мальчик.
Я сижу здесь, в глазном отделении, в ожидании своего клиента уже минут двадцать. Пришла минут на десять раньше, уже и время приема подошло, а он так и не подошел. Я села на стул в поле зрения регистраторши, симпатичной мулатки с пухлыми губами и выпрямленными волосами. Смотрю на тех, кто подходит к ней и пытаюсь угадать, мой или не мой.
Клиент опаздывал. На столике рядом лежали буклеты с описанием разных глазных заболеваний. Я вытащила наугад один, оказался на польском. Вспомнилась маленькая заметка, которую читала на прошлой неделе в газете «Метро», называлась «Обратите внимание на понглиш». Поляков здесь, на острове так много, что они не только открывают свои магазины, школы, университеты, но даже и язык свой изобретают. Порылась я среди брошюрок, на русском ничего. Есть на испанском, турецком, китайском, хинди, даже на языке тигрин есть, а на русском я не нашла, хотя наших, русскоговорящих тут тоже не мало. Сегодня я меня был уже перевод, в этом же госпитале, только в другом отделении, гинекологии, переводила для азербайджанки. Интересно, кто сейчас будет, и будет ли? Минут на десять уже опаздывает.
- Минут 5-10 еще подождите и я подпишу вам форму, - регистраторша заметила, видимо, как я взглянула на часы.
Переводчик как правило, ждет 15 минут, и если клиент не приходит, то можно идти. Час работы будет оплачен в любом случае. Оплачена тем же госпиталем, а не опоздавшим или не пришедшим пациентом.
- Не беспокойтесь, я еще подожду,- я улыбнулась регистраторше, но она уже была занята с очередным только что подошедшим пациентом, черной женщиной с девочкой лет семи.
Я уткнулась в журнал. Но прочитать ничего не успела.
- Здравствуйте. Нам сказали, что вы будете нам переводить, - на чистейшем русском языке со мной разговаривала эта негритянка. А девчушка стояла рядом, пританцовывала и напевала песенку на чистейшем английском.
- Здравствуйте. У вас прием на 14.15? – я пыталась скрыть свое удивление.
- Да. Мы правда опоздали немного. Извините, пожалуйста. Спасибо, что дождались нас.
- Ничего страшного, вы почти вовремя. Меня зовут Елена. Так кому же я буду переводить сегодня, вам или этой юной леди?- мне захотелось потрогать ее тугие торчащие в разные стороны косички.
- Я- Нина, - женщина протянула мне руку,- А прием у Айрис. Она прекрасно говорит по английский, мы уже три года здесь, она в школу ходит, так уже и дома стала говорить только по-английски. А вот я пока не очень хорошо понимаю, особенно когда быстро говорят, да еще разные медицинские термины.
- Понятно. Айрис будет общаться с доктором, а я вам буду переводить их разговор. Не переживайте, такие случаи часто бывают. Ну что, Айрис, можно маме узнать, про что ты будешь с доктором разговаривать?
Глаза девчушки блеснули мне яркими угольками, ее ротик приоткрылся и показал мне два ряда ослепительно белых зубов.
- She can. Of course she can, - она крутанулась на пятке и сделала полный оборот вокруг себя.
- Вот видите, она даже ответить не хочет по-русски,- извиняющимся тоном посетовала Нина.
- Она здесь уже пол-жизни прожила, что же вы от нее хотите. Она английская девочка.

Айрис свернула трубочкой брошюрку и стала изображать, что она поет в микрофон, пританцовывая.
- Айрис, посиди спокойно минуточку. Вот непоседа. Сидит спокойно, когда рисует, часами может рисовать, а все остальное время, как шило в одно место вставлено, - Нина пыталась удержать дочку, - стала часто щуриться, окулист направил в госпиталь, чтобы внимательно на своих аппаратах посмотрели.

«Да откуда же у нее такой хороший русский?» Эта мысль не давала мне покоя.
- Нина, вы сказали, что три года живете здесь? А откуда приехали, если не секрет?
- Конечно, не секрет. Я в Киеве родилась. Мои родители учились в Москве, а потом остались в Советском Союзе, в Киев переехали. Папа умер недавно, а мама все еще там, с моим младшим братом. А с мужем я познакомилась в университете. Он приехал из Нигерии. Потом решил сюда, в Лондон перебраться. Вот так мы здесь и оказались. Для него-то английский родной, а я еще не выучила. Дома в семье мы только на русском говорили.

Нам пришлось долго ждать, пока Айрис пригласят в кабинет к доктору. Наконец она притихла, пристроилась с листочком бумаги и карандашами и занялась своим любимым рисованием.
- Айрис везунчик, - с грустной нежностью произнесла Нина.
- Солнечный ребенок. Как ангелочек, делает всех вокруг себя довольными и счастливыми,- легко говорить комплименты, когда они искренни. Я не удержалась и все-таки погладила торчащие косички Айрис.
- Она не чувствует себя изгоем. Я помню себя маленькой, как ребята во дворе обзывались, а их родители шептались, когда видели меня и брата. Сейчас там все получше стало, но все равно, не так как здесь. Может быть потому, что здесь много черных, а может просто люди добрее, не знаю.
Мне стало стыдно за тех, кого принято называть белыми, за расизм, который до сих пор живет в головах многих моих соотечественников. Мне было особенно стыдно сейчас, после знакомства с Ниной и Айрис. Они вызывали симпатию.

Наконец-то нас позвали к доктору. Слава Богу, у Айрис не нашли никаких серьезных проблем с глазками. Она могла продолжать заниматься своим любимым рисованием.
Когда мы попрощались и я подошла к регистратуре подписать форму, я поймала себя на мысли, что теперь мне будет сложнее угадывать своих клиентов.