Сергей Волчара

Сильные боли

Сильные боли, белые халаты, больница,
страшный диагноз, онкология, хмурые лица,
обезболивание, операция, общая палата,
слова хирурга, мокрые глаза у сестры и брата,
отправили домой, вроде на поправку, у надежды надежда,
снова боли, на лице одни глаза, велика вся одежда,
ежедневные уколы, патронажная сестра, рвота,
потеря речи, невидящий взгляд, дочери забота.

Утренний сумрак, последний вздох, по щеке слеза,
еще теплые руки, зеркальце у рта, приоткрыты глаза,
скорая помощь, констатация ухода, справка о кончине,
телефонные звонки, печальные вести, пустота отныне.
Пьяные санитары, тело в простыне, ногами вперед,
тяжелый запах, дед в недоумении, соседка ревет.
Брат на колесах, метание по городу, снега свечение,
поликлиника, перечеркнута мед.книжка, закончено лечение.
Загс, свидетельство о смерти, берег пруда, морг,
погост, у могильщика трясутся руки, за рытье могилы торг,
показали место, мама возле мамы, снега полно,
определена дата. Через день. Пятница. Все словно в кино.

Церковная лавка, крестик, покрывало, иконка, свечи,
дом полон родни, внучка навзрыд, трясутся плечи,
сожаление что редко гостила, было больно видеть как угасала,
больше не слышать голоса, не пошутить, не поесть пирогов и сала,
сутки словно во сне, заказ гроба, памятника, поминального обеда
брат с севера, встреча родни из далека, беспокойство за деда.

Серое утро, ледяной ветер, старушки с венками,
мужчины нервно курят, женщины – к глазам платками,
темный зал, бархат, на стене икона, посредине гроб,
пластиковые цветы, руки связаны, в венчике лоб,
родное – чужое лицо, гвоздики, сестра рыдает,
люди вдоль стен, слезы, внучка оседает,
нашатырь, свечи, ладан, батюшка, отпевание,
слова молитвы, деда уводят, шепот, рыдание,
на руках капли воска, маятник кадила, в горле ком ,
по кругу прощание, всхлипы, крышка, по гвоздям молотком ,
за минуту до этого , огарки и крест в застывшие руки,
последний поцелуй , истерика, душевные муки .
старый уазик, два сына, дочь, гроб на полу , венков гора,
последний путь, трясет, красные глаза, головная боль с утра,
застывшее кладбище, два поворота, третий ряд от дороги,
на белом глина, свежая яма, замерзли ноги,
памятник вперед, 5 метров на руках, кто по тропе кто по сугробам,
холод подгоняет, качает ветер ветки, оскал могилы под гробом,
плавно опустили, комья земли по крышке, замелькали лопаты
ты дома мама... хочется водки... от нас ушла ты...

Балерина

да! я пьян был очень прилично,
но от того, что увидел, улетучился хмель,
все складки на юбке помню отлично…
в кабаке, балерина, танцевала Жизель!

остолбенели все официанты,
под звуки «ласкового мая»…
впервые увидели балетные пуанты…
а она танцевала, на носки вставая.

меж столов с остатками жратвы,
среди жирных тузов и их блядей,
проплывала мимо ошалелой братвы…
в танце маленьких лебедей!

пьяньчужка забыл, где туалет,
и выронил из рук бутылку «т»,
средь дыма табачного, и балет,
у стойки бара, и фуэтэ….

мимо этой грязи и шлюх,
хрупкая и не смелая,
парила легко словно пух,
по воздуху, лебедь белая!

будто облако, невесомая,
нереальная в ошалелой реальности,
песней «белые розы» ведомая,
настоящая … средь фальшивой банальности

Сплин

что-то, сегодня не весело,
тают шуточки как карамель,
безысходность траур повесила,
сплин кораблик гонит на мель…

в строчке- смысл и суть-
бессмыслица и нелепица,
да и рифма - жуть,
рифмовать - не клеится.

вроде, и звучит,
да не в той тональности,
карандаш строчит,
сплошь - банальности.

что сказать хотел,
всё про то уж сказано,
гений рифмой пел,
а здесь, так, намазано.

для чего же это,
бумагомарание,
не хватает света,
через раз - дыхание.

но без этого, ещё хуже-
как в кино без экрана…
тонет кораблик в луже,
так, и не увидев…. океана……

под му3ыку:david vendetta-unidos para la musica

Зайчики

по потолку гоняют зайчики,
то по стенам, то у серванта внутри,
кто из них девочки, а кто мальчики…
а ну-ка пойди, разбери…

то в догонялки играют, то в салочки,
то пропадут, то возникнут опять,
герои старой детской считалочки,
«….вышел зайчик погулять….»

ни до кого им дела нет,
дети солнца и зеркал,
а девяностолетний дед,
на мгновение в детство попал…

«...пиф-паф!!! о-ё-ё-й!..»
падают тушки с потолка,
шторы задёрнул «охотник» седой…
здравствуй реальность, детство пока!

Пасха

встали плотные ряды,
чертят икс тремя перстами,
у него не просят ерунды,
исполняют желания сами.

другие иконы в ходу,
кого хочешь, выбирай,
в кокаиновом аду,
ищут потерянный рай.

воспевают золотого тельца,
сами в оргиях, глянце и анаше,
и тень лукавого лица,
в загнивающей душе.

в жизни – гламурном казино,
на кон поставлена рубаха,
перебор в двадцать одно:
- пас!!! ха!!! пас!!! ха-ха!!!!

яда белая дорога,
на холодных зеркалах,
нет места для убитого бога,
в грешных, земных делах….

нет его и во , льда куске,
что сердцем называется,
так в депрессиях и тоске,
каждый пятый спивается.

стоят они за рядом ряд,
по пузу водят икс неистово,
со вчерашнего , «трубы горят»,
от шампанского игристого.

дадут милостыни пятак,
а отнимут миллион,
имя им никак,
имя им легион!

Праздничное

здравствуй ,дедушка мороз!
с бородой не настоящей,
кой чёрт тебя сюда принёс,
в тебе же водки ящик!
и, борода почто твоя,
растет вдруг из затылка,
не соображаешь….ты совсем,
в руке твоей бутылка!!!
и вместо валенка на ногу ,
зачем одел конёк,
клонишься влево понемногу,
переступив порог.
а кто прилип к твоей спине,
с косичкой, что за кучка,
шуба в салате и вине…
ба, да это ж, твоя внучка!!!
кокошник плавно сполз на ухо,
приспущены китайские колготки,
похоже, девушка под мухой,
верней под килограммом водки.
под глазом большущий синяк,
до колена бусы висят,
понять не может ни как,
чего от неё хотят…
удивил ты нас сильно, проказник,
еле шепчешь стишки без азарта,
а знаешь какой сегодня праздник,
ты не поверишь… Восьмое марта!!!

Ауф фидерзейн фройлин

ауф фидерзейн фройлин,
ауф фидерзейн дарлинг,
забросил я керлинг,
забросил я дайвинг,

у вас наколка на ягодице,
и пирсинг в левом соске,
ты голову брила в Ницце,
лобок покрасив в Москве,

болела шумно за Зенит,
средь фэнов Спартака,
от травм не спас динамит,
штык-нож , кастет и ак .

с войны мы с тобой знакомы,
была ты лучший минер,
с трудом тебя вывел из комы,
помог железный топор.

с тобой в Бейрут не поеду,
в Тибет и Замбию тоже,
уж нече делать там деду,
есть жеребцы помоложе.

сказала ты, как бы, в шутку,
а я с тех пор очень парюсь,
не поднесешь даже утку,
когда совсем я состарюсь.

не будешь гладить шнурочки,
и не возьмешь в дискотеку,
продашь мои обе почки,
чтоб заплатить ипотеку.

на вазелине жаришь котлеты,
костюм из латекса мал,
затвор пропал у берреты,
и у мушкета запал.

в джакузи солишь капусту,
не можешь жить без рекламы
хвост откусила мангусту,
а он подарок от ламы!!!!!

не пылесосишь квартиру,
разбила в мясо Пежо,
ночами крутишь Земфиру,
а знаешь что ….иди-ка ты в жо…

забирай свой фамильный баян,
набор отмычек и лом,
с марихуаной кальян,
попрошу покинуть мой дом!!

аривидерчи крошка,
чеши в носу не скучай ,
а меня ждет с пепси окрошка,
и бергамотовый чай.

по спине стрельну из духовки.
быстрее лани беги,
чтоб замелькали кросовки,
след сорок пятый ноги….

и вот зимой опять керлинг,
а летом в отпуске дайвинг,
ауф фидерзейн фройлин!!!
прощай навсегда, дарлинг!!!

Вервольф

зарифмованный мир
не много и не мало,
все блокноты до дыр,
откуда, что упало.

цепляет строка строку,
грифелем по бумаге,
выпало - дураку,
повезло- бедолаге.

пусть и о любви,
но не в сахаре сопли,
услышит визави,
души израненной вопли.

раскачаю луну,
завою от безнадёги,
остановлю одну,
среди ночной дороги.

не испугает, быть может,
долгий протяжный вой,
и если бог поможет,
вернётся домой живой.

лишь на шее заалеет,
едва различимый укус,
и что-то кровь не греет,
и изменится вкус.

равновесия жизни потеря,
надломится сознание,
увидит глазами зверя,
привычное мироздание!!!

по окрестным лесам бродить,
и под луной холодной,
клыки, обнажая выть
станет…волку подобной…

В масках

ни кто не знает, какой ты на самом деле,
прикрываешься маской, как щитом,
и в одном и том же теле,
то хищником выглядишь, то шутом.

маску любимого- для девы,
надеваешь впопыхах,
слушает елейные напевы,
мягким воском, становясь в руках.

враг тебя обидеть пытается,
унизить оскорбить,
а ты в маске-человек, стальные лица,
которые, не пробить.

на работе- маска трудоголика,
от босса спрячет, сбережет,
личину тунеядца-алкоголика,
который , над начальником ржет.

приходу гостя не рад-
не можешь его терпеть,
но устраиваешь маскарад,
начинаешь улыбаться и петь.

маску циничного мужчины,
еле-еле надевал,
хотели слёзы без причины,
под мыльный копать сериал.

и когда смерть всё ближе к дому
своего не оголишь лица,
обманешь её, по-любому,
холодной маской мертвеца…..