Елена Коновалова

Одно письмо

Красивый взгляд любимых глаз

И эполеты на плечах.

Мой нежный и суровый друг,

Мечтаю снова встретить Вас!

Вы были долго среди тех,

Кто шел за мною по пятам.

Я думала, что Вы судьбы

Такой же баловень и хам.

Теперь мне горько вспоминать,

Как Вашу я гнала любовь.

И хочется поверить мне,

Что скоро Вас увижу вновь.

Отчаянью Вы поддались,

Роняя розы на паркет.

Не знала я тогда, что Вы –

Души моей прекрасный свет!

Вас нет со мной, и я теперь

Все размышляю об одном –

Увижу ль снова я Ваш взгляд,

Любви пронизанный огнем!

Тебе

Твои карие глаза,

Словно майская гроза.

Взгляд волнующий и нежный,

Хотя ты и не безгрешный.

Подойдешь ты к образам

И поставишь тихо свечку.

Всю любовь тебе отдам

С обручальным тем колечком.

Повенчались по весне,

Жили будто бы во сне.

Ты мне розы приносил,

О любви все говорил.

Ты красивый, молодой,

Но в погоне за бедой.

Ах, зачем тебе война?

Я ведь у тебя одна.

Шлешь мне весточки скупые,

Строчки лесенкой бегут.

Где твои глаза родные?

Без тебя мне плохо тут.

Наконец домой вернулся,

Мой любимый, мой родной,

Словно ангел прикоснулся

К моему плечу рукой.

Ты мне даришь ночью ласки,

А на улице сирень.

Вместе с розовым рассветом

К нам приходит новый день.

Словно майская гроза,

Твои карие глаза.

Изменил ты мне, любимый,

Зря подходишь к образам.

Не цветет в душе весна,

Больше не поют нам птицы.

Только слезы по щеке,

А любовь не возвратится.

Юнкера

Юнкера, юнкера, юнкера.

Ваши годы, как миг, пролетают.

И красивые девушки в них,

Словно бабочки, быстро мелькают.

Гимназистки спешат к вам на встречу,

И душевный не тратя свой пыл,

Вы легко распрощаетесь с ними,

Но для них вы все тот же кумир.

Но любовь ведь и вас повстречает

На заснеженном жизни пути,

И тогда вы поймете, как трудно

По нему, усмехаясь, идти.

Та любовь в вас застрянет навеки

И тогда только пулю в висок,

И вы вспомните ту гимназистку,

Запотевший сжимая курок.

Белая ночь в Петербурге

Белая ночь в Петербурге.

Лето в зените давно.

Улицы дышат прохладой.

Ветер стучится в окно.

Невский стоит в ожиданье

Нового теплого дня.

В черной коляске поручик

Едет, кого-то кляня.

Всю эту дивную ночку

Он прогулял, прокутил.

– Утром поссорился с другом -

Малость над ним подшутил.

Друг, молодой еще мальчик,

Шутку воспринял всерьез

И на дуэль его вызвал,

Просто решая вопрос.

Ну а поручику драться

С юнкером этим грешно,

А помириться с мальчишкой

Выглядит просто смешно.

Завтра он выстрелит мимо,

Юнкер останется жив,

К девушке в розовом платье

Час он спустя поспешит.

Эх, позабытые годы!

Славные те времена!

Были полны вы дуэлей,

Музыки, песни, вина!

Мадам, уже падают листья

Мадам, уже падают листья,

И ветер играет в тиши,

А Вы, Вы, как прежде, прекрасны,

Как ангел любви хороши.

И что мне сказать Вам, не знаю,

Я больше не чувствую слов,

Как мальчик влюбленный рыдаю

Над локоном Ваших волос.

Я больше не в силах стараться

И муки, терзаясь, терпеть,

Я с Вами хочу попрощаться,

Позвольте же мне умереть.

Уж лучше могила сырая,

Чем Ваш настороженный взгляд,

Люблю Вас, и мне подпевает

В саду золотой листопад:

Мадам, уже падают листья,

И ветер играет в тиши,

А Вы, Вы, как прежде, прекрасны,

Как ангел любви хороши.

Марине Ивановне Цветаевой

Под теплым ливнем листопада

Брожу я тихо по Москве,

Прохожие спешат куда-то,

Я будто бы в красивом сне.

Во мне цветаевские строки

Прекрасной музыкой живут,

В душе волненье нарастает,

Поэзии живой приют.

По этим улицам когда-то

Неспешно проходили Вы,

Свои творенья создавали,

Писали «Домики… Москвы».

Талантливо и метко слово,

Ведь Вы сказали наперед:

«Моим стихам,

Как драгоценным винам,

Наступит свой черед».

Черед настал, стихи неспешно

Вас возвели на пьедестал,

И век серебряный, конечно,

Без Вас куда б беднее стал.

Поэзия – живой Ваш голос,

А муза – дивный звездопад,

И хочется воскликнуть:

«Боже, верни нам время то назад!»

Но жизнь – великое волненье,

И рока голос прозвучал:

Елабуга – последнее мгновенье,

Елабуга – последний твой причал.

Не плачь, поручик

В Париже осень наступила,

Кафе раскрыло двери нам,

А мы с поручиком тоскуем

По прежним давним временам.

И пусть французская столица

Так милосердна и мила,

Но это все же заграница,

А дома Родина была.

Я вспоминаю годы странствий,

Смотрю поручику в глаза,

А по щеке его небритой

Бежит и падает слеза.

Мы с ним служили в эскадроне,

Ушли вдвоем через пролив,

Россия вдалеке осталась,

А перед нами был Париж.

Но офицерские погоны

Хранит он три десятка лет,

А вместе с ними портупею

И боевой свой пистолет.

Мы поднимаем за Россию

Бокалы белого вина,

И боль опять пронзает души,

И перед нами вновь стена,

Стена сомнений и печалей,

Стена страданий и тревог,

И стон бессмысленных рыданий,

Когда претит чужой порог.

Я говорю ему: «Поручик,

Не плачь и стоны заглуши!»

Хотя и скрипка здесь играет

Для русской трепетной души.

«И пусть, дружище мой, поручик,

Сейчас в России все не так,

Мы пьем за Родину, поручик,

За воинский святой наш флаг!»