Иван Корвилли

Беседа со святым Николаем Угодником

Поседевший за одну ночь, известный учёный профессор стоял на коленях перед небольшой иконкой Святого Николая Угодника и не то молился ему, не то разговаривал с ним. Благородное лицо его стало безобразным, покрасневшим и опухшим от слёз и горя. Разговор со святым происходил в небольшом кабинетике главного врача районной больницы.

Иконку профессор взял у шофёра служебной машины, который возил её как оберег от несчастий. Она всегда лежала на торпеде перед глазами. Сам профессор видел ее нечасто. Он имел привычку ездить на заднем сиденье, где было удобнее и просторнее. Небольшая, сантиметров десять на пятнадцать, иконка была изготовлена типографским способом на твёрдом картоне. Но, как говорил Володя, её освятили в церкви, и она считалась настоящей.

Иконка стояла на спинке дивана, а рядом на коленях, сгорбленная и немощная, высилась фигура профессора. Его лицо и лик Святого Николая Угодника находились почти на одном уровне. Профессор зашёл в этот кабинет часа два назад, и с тех пор всё говорил и говорил с иконкой.

О чём? Рядом, всего в десятке метров от кабинета, шла операция по спасению его сына Игоря, молодого человека двадцати семи лет, попавшего в автомобильную катастрофу. Игорь был единственным сыном профессора, поздним ребёнком, и профессор очень им дорожил. И вдруг такая беда! Сын с невесткой поехали на выходные в Финляндию, машину занесло на скользком от дождя асфальте, и она на всей скорости врезалась в дерево. Невестка погибла сразу, а сын ещё был жив. И хотя день был субботний, профессор за считанные часы собрал своих коллег, нейрохирургов из Военной медицинской Академии, которые выехали с ним в Выборг, чтобы спасти Игоря.

И вот уже несколько часов шла борьба за жизнь его сына. Главный врач, видя состояние отца, предоставил профессору свой кабинет и оставил его наедине с самим собой, посчитав, что уговоры для известного всему миру учёного хуже, чем одиночество. Да и чем может утешить провинциальный врач мировую знаменитость? Разве что сочувствием…

Так или иначе, оставшись один, профессор решил начистоту поговорить со Святым Николаем Угодником. Как-никак, тот, если верить Евангелию, был заступником за путешественников и врачевателем телесных и душевных ран. Не зря же водители и путешественники возят иконки с ликом этого святого с собой. Первым делом профессор попросил Святого Николая об одном: сохранить жизнь сыну.

– Пусть будет инвалидом, пусть будет калекой, пусть у него всё будет ужасно с лицом, но сохрани, сохрани, сохрани мне, ради Бога, моего единственного и любимого сына, – просил он. – Ну что тебе стоит? Всего лишь Господа Бога попросить или самому свою чудодейственную руку приложить, и ты спасёшь его, Великий и Святой Никола. Тебе ещё больше воздастся за твою милость и щедрость. Я стану рабом твоим, брошу всё – институт, работу, науку, уйду в монастырь и буду только тебе молиться, – шепотом говорил профессор. – Ты же Велик и Всемогущ, ну что тебе стоит? – все повторял и повторял безутешный профессор.

Его глаза смотрели в глаза святого Николая. Ему даже показалось, что на мудром лице старца отразилось что-то наподобие жалости к просителю, и как будто даже слёзы появились на его глазах. Ещё чуть-чуть и иконка станет мироточить. Профессор часто заморгал, не веря увиденному.

– Дошло, дошло до него, – с радостью подумал он. – Господи, да сотвори ты Чудо! Дорогой Николай, пойми ты меня. Я уже не молод, как и ты, и у меня только одна радость осталась в жизни – это сын. Я так долго ждал его появления на свет! Ты, святой отец, не поверишь, чего нам это стоило. Объехали с женой все лучшие клиники страны, потратили всё, что имели, чтобы излечиться от бесплодия. И всё ждали, и ждали. Под сорок лет наконец-то свершилось чудо – родился наш сынок. Бессонные ночи, детские болезни, трудный возраст – всё нам было в радость. Всё перенесли и перетерпели. И вот теперь, когда он вырос, стал красивым молодым человеком, женился, и когда я жду от него внука – его не станет?! Я этого не перенесу. Святой Никола, скажи мне, разве это справедливо?

Вдруг профессору показалось, что святой Николай ответил ему: «Нет, несправедливо». Профессор напрягся:

– Верно, верно, ты меня понял, несправедливо. Так не дай свершиться несправедливости.

«Всё в руках Господа», – как будто снова ответил святой Николай.

– Так попроси его о милости, – зашептал профессор.

«Я-то попрошу, но поймёт ли он меня…»

– Как? – не понял профессор. – Поймёт ли он тебя?!

«Да».

– Но ты же его Последователь и Святой. Сколько раз ты сотворял Чудо, и всегда Бог давал тебе это сделать. А почему сейчас он не поможет тебе? Скажи, что ты пошутил? – впившись в глаза святого, просипел профессор.

«Нет, совсем я не шучу. Господь наш судит по делам нашим».

– Верно, я согласен, – ответил профессор. – Я что, мало дел добрых совершил? Я же спас тысячи людей за свою жизнь, излечил, вернул их к жизни, труду, творчеству. Это что, не в счёт?

«Всё засчитывает Господь», – ответил, вздохнув Николай Угодник.

– Так что же я сделал не так?

«Подумай сам», – ответил, прикрывая глаза, Николай Угодник.

– Ну да, были в моей жизни нехорошие поступки. Украл в голодном детстве кусок хлеба у соседки по коммунальной квартире. Кусочек-то маленький, совсем крошка, – и профессор показал пальцами, каким был тот кусочек. – Но я так хотел есть, блокада же была… Ели лебеду, мышей. Не знаю, как и выжил, хорошо, что эвакуировали.

«А потом?» – спросил строго Николай.

– А что потом? – недоумевал профессор. – Ах, да, на распределении после института схитрил. Винюсь и каюсь, схитрил, не поехал в Сибирь. Захотелось в Ленинграде остаться, вот и женился на Маргарите… Но потом я её полюбил, и сейчас люблю. Это правда, клянусь тебе!

Святой Николай молчал и ничего не говорил. Профессор посмотрел на него и понял, что он ещё не во всём раскаялся.

– Да, было ещё одно неприятное дело. Но ведь оно никому вреда не принесло! Использовал в диссертации чужую идею. Но я довёл её до совершенства, и благодаря этому спас тысячи людей. Мне звонят со всего мира: из Израиля, США, Канады, Китая… Все благодарят меня. Моё открытие помогает людям, приносит им счастье…

Но мудрый лик Святого Николая по-прежнему молчал.

– Понятно, что вся слава досталась мне, а не тому, кто впервые высказал идею. Но так уж устроен мир. Я такой не один.

На этот раз святой Николай, казалось, понял его, и снизошёл до ответа: «Я прощаю тебя. Слаб человек, это верно, но Господь строг». И снова замолчал.

Сколько времени они провели в таком разговоре, профессор не знал, но двери в кабинет вдруг открылись. Вошел растерянный главный врач в белом халате и с маской на лице. Сдёрнув ее, он хрипло сказал:

– Умер…

Профессор не захотел понимать это слово.

– Что вы сказали?!

Он вскочил с колен, и, как был в одних носках, побежал по коридору в операционную.

– Не может быть! Не может этого быть. Святой Николай Угодник не мог этого допустить! Мы же с ним обо всём договорились! – кричал и плакал старый профессор.

В предоперационной его схватили за руки два знакомых нейрохирурга.

– Ничего нельзя уже сделать. Мы боролись до последнего. Ты не веришь нам? – закричал один, тоже седой, весь в испачканном кровью халате, хирург. – Саша, очнись, всё! Всё! Игорь мёртв, и ничего нельзя больше сделать. Мы бессильны!

– А Бог?! – воскликнул профессор.

– И он тоже, – ответил усталый хирург.

– Можно мне к нему? – попытался вырваться профессор.

– Нет, туда пока не надо. Операция была тяжёлой. Травма серьёзная. Мы сейчас все соберём, ушьём… Тебе этого лучше не видеть.

Под утро обессиленный профессор выехал домой. По дороге он остановился около старой церкви святого Николая Угодника. Шофёр Володя помог ему выйти из машины.

– Подожди меня здесь. Я сам дойду. Мне надо побыть одному.

В храме было пусто. Несколько лампадок теплились около икон святых и у алтаря. Профессор вдохнул полной грудью настоявшийся на вековой пыли и ладане воздух.

«Ты зачем отнял у меня сына?» – хотел спросить он Господа, но вместо крика из горла профессора вырвался какой-то жалкий, почти неслышный всхлип. И тогда профессор, собрав все силы, закричал:

– Я больше не верю в тебя! Нет тебя! Только эти ужасные картинки, на которых тебя нарисовали! Я не верю больше в тебя! – и заплакал, ударяясь головой об алтарь.

В этот момент раздался гром. Он ударил под сводами церкви, и, казалось, всемирный потоп обрушился на землю.