Константин Турков

 На смерть Игоря Летова

Я прожил день без солнца и без света,

Хотя стояла весьма милая погода

Сегодня утром я узнал,

                              что нас покинул Игорь Летов,

Прожив всего лишь сорок три несчастных года

Я не считал себя отнюдь его фанатом

Я жил два дня, пока узнал об этом горе

Плевался грубостью поэт

                                    с душой советского солдата,

Чей хриплый бас был так похож на рокот моря

Он коммунизм считал отцом своим проклятым,

Чтил память Ленина и все ж над ним стебался

Когда кончались все слова,

                                      он заряжал отборным матом.

Он матом пел, он матом усмехался

Порой смешной с его профессорской бородкой

Порой пугающий с его безумным взором

Никак не мог он прекратить

                                     свои романы с русской водкой

Он так справлялся с внешним гнетом и напором

Ушел поэт, поэт кипящей перестройки

Он ненавидел всех вождей ее проклятых

Он был боец, боец за жизнь,

                                     боец безжалостный и стойкий

Он навсегда остался там, в восьмидесятых

Он будет жить в наших сердцах. И через годы

Мы расскажем нашим детям, что когда-то

От нас ушел один поэт,

                                  поэт от правды и свободы

Ушел поэт с душой советского солдата.

 Без названия

Курю на лестнице один

Один везде, один во всем

Сколько ж рисует жизнь картин

Забыться бы тяжелым сном

«Забыться, умереть, уснуть…»

Когда-то Гамлет говорил

Шекспир, куда ведет твой путь?..

Однако вот я докурил

В квартире пусто. За окном

Шныряют люди, кто куда

Каждого семья и дом

И остальная ерунда

Мой телефон молчит. И что ж?

Зачем я вечно жду ответа?

Что было, то уж не вернешь.

Сейчас январь, сейчас не лето.

Жизнь – это уж не Летний сад,

Мосты, Нева и кони Клодта

Нет. Вместо Невского – Арбат,

Тверская и еще там что-то

Но слышу, чайник закипел

И чувствую, придется снова

Сидеть, пить чай без всяких дел

И вспоминать Гребенщикова

Мой чай допит и должен я

Признать, что как-то полегчало.

БГ напомнил: есть друзья,

Что помнят. И ведь их немало

Вновь к ручке тянется рука

И я опять иду курить

В колонках – голос Шевчука

Зачем все это? Чтоб забыть!

Чтобы не думать лишь о ней…

Чтоб быть живым, живым как прежде

Забыть всю череду тех дней

Когда жива была надежда

Но чувства как-то не горят.

Как будто обуздал, взял в руки вожжи

Ну что ж, попробую. А результат…

Я напишу о нем. Но чуточку попозже.

Ты любишь меня

Ты любишь меня. Ну, чего тут скрывать?

Ты плачешь в подушку ночами

Никто в этом мире не может прервать

Твоей безудержной печали

Ты любишь так сильно, как любит весна

Смех звонкой, веселой капели.

А ты неспокойна. Тебе не до сна.

Внутри - завыванья метели

"Tu m'aime" - написали б Дюма и Декарт

Моне бы сгустил свои краски

Тебе наплевать, что на улице март

В душе твоей холод январский

Ты любишь меня. Мы в разлуке с тобой.

Надеюсь, мы встретимся скоро.

Увы, ты не можешь пройтись по Тверской

А я - покурить у Авроры

Ты любишь меня. В каждом встречном лице

Ты ищешь мое отраженье

И нам безразлично, что будет в конце

Нам важно, когда продолженье

Ты любишь меня. Ты прекрасна, как снег

Снег первый. Столь чистый и белый.

Твой искренний взгляд мне являлся во сне

Взгляд кроткий. Немного несмелый

Я чувство пытаюсь в себе сохранять

Возможно, оно не сумеет

До мая дожить. Но ты любишь меня.

Поверь, что меня это греет.

Без названия (песня)

Пришла зима и выпал снег

Решил он всё запорошить

Стоит замерзший человек

Ему так хочется курить

Он спросит каждого, но нет

Опять отказ и снова ждать

У всех по пачке сигарет

Но руку холодно достать

Идет старик, он здесь искал

Пустых бутылок чтобы сдать

Он на Союз всю жизнь пахал

Теперь же негде ему спать

Бутылок нет, но ничего,

Он всё равно идет вперед.

Февраль мы встретим без него.

Он к февралю уже умрет

Январь - холодные люди, холодные лица

Январь - и холодно сердцу в груди

Январь - хочется бросить все и просто напиться

Январь - и солнца не будет. Не жди.

Пришла зима и холода

Пришли ву дома, печаль пришла

И не осталось ни следа

От беззаботного тепла

Я мертв, как осень. И как раз

Потухла с ней моя заря

Живым душой в последний раз

Я был второго декабря

Ангина, грипп или бронхит

Все так боятся подхватить

Но лишь когда душа скрипит

Не знаешь, чем это лечить

Я лучше б кашлял и чихал

Лучше б хлестала носом кровь

Она ж кипит. Ведь я поймал

Болезнь по имени любовь...

Январь - холодные люди, холодные лица

Январь - и холодно сердцу в груди

Январь - хочется бросить все и просто напиться

Январь - и солнца не будет. Не жди.

Песня (на мотив цыганской Высоцкого)

Вот сижу, смотрю в окно

В небесах висит луна

И хотя вокруг темно

Почему-то не до сна

Где же ты, моя звезда?

Нет, пустое небо

Всё вокзалы, поезда

Да ни вина, ни хлеба

Ни бумаги, ни чернил

Ни житья, ни смерти

Словно всё, чем раньше жил,

Всё пропили черти

Словно всё, что было свято

Распродал старик-еврей

Вера на кресте распята,

Честь и совесть вместе с ней

Все веревки уже свиты

И в петле родимый край

Все дороги нам открыты

Лишь одна закрыта - в рай

проигрыш

Вот наш век: любое чмо

В серебре купается

Честные идут на дно

А дураки влюбляются

Наполняются стаканы

И всю ночь не гаснет свет

Все сгубить в угаре пьяном,

Как писал один поэт

Так проходят год за годом

Мы горим, как торф в лесах

Черти водят хороводы

И плюются небеса

проигрыш

Спит Голгофа, тьмой покрыта

В лунном свете три креста

Три могилы уж зарыты

А четвертая пуста

И кто ляжет в ней - неважно

Трус, влюбленный или лжец

Умирать уже не страшно

Страшно жить и ждать конец

Без названия (неоконченное)

Как часто мне бывает одиноко

Как часто я томлюсь в консервной банке этих стен

И город северный, туманный и пронзительно далекий

Вызывает жажду перемен

Как надоели эти дни без передышки

Однообразность, что ползет в испепеляющей золе

В прохладной мгле лишь безразличные бездушные пустышки

Бумага с ручкой стынут на столе

- Остановитесь. Ваша карта бита

- И не подумаю! - доносится уверенный ответ

Фонарный свет. Лишь пальцы чувствуют холодный лед гранита

Гуляет в одиночестве поэт

Он сел на лавку, он внимает вечер

Он вспоминает. Перед ним - ее глаза.

Пустой вокзал. Мерцающие свечи.

Бокал вина. Соленая слеза.

Забросив к черту эти стили и размеры,

Он просто пишет, что родится в нездоровой голове

По всей Москве летят осколки нашей веры,

Стремясь домой, туда, к бушующей Неве

А мы все те же. Смех сменяет слезы.

Пока мы молоды, весь мир у наших ног.

Дыханье строк. Прозрачность неба. Увяданье белой розы.

Короткий выстрел. Памятный венок.

Мы иногда ведем безжалостные споры

О смысле жизни. О богах. Мы ничего от них не ждем.

Пустой вагон. Задернутые шторы.

Прохлада утра дремлет за окном

И снова вдаль зовет меня дорога

Взмахнет состав всем провожающим серебряным крылом

Родимый дом. Я встану у порога.

Я в нем живой. Но я живу не в нем.

Смотрю в лицо беспамятной глубинке

Живут же люди... Вон виднеется забытое село

Добро и зло. Гулянья и поминки.

У них все просто. Может им и повезло.

Куда я еду? Я уже не знаю.

Куда девать тебя, сухая беспросветная тоска

Пустой стакан. Большая волчья стая

Протяжный вой седого вожака

Любовь, любовь... Какая ж ты зараза!

Ну почему нельзя в момент забыть о ней?

За пару дней разбить в осколки, как фарфоровую вазу

Что б сразу сердцу стало легче и теплей...

Она сказала "Это мне не надо"

Она сказала "Это мне не надо"

Как будто свет погас в моем окне

И бытия последняя отрада

Издала вскрик и смолкла в тишине

Седьмое, вечер. Я уже отчалил

В окне осталась темнота вокзала

И пять друзей за поездом бежали

И лишь она меня не провожала

Мы понимали все, мы оба. Но таились

В нас разные совсем горели чувства

А вот когда друг с другом объяснились

Истлело все. И стало как-то пусто

Наверно все же сделал я ошибку

Наверно все ж пора про все забыть

Но вспомню вдруг ее, ее улыбку

И чувство не дает себя убить

На окнах каплями блестят осколки лета

Остались в нем ее глаза и руки

Безмолвно, грустно тлеет сигарета

Не мтлеть бы самому от этой муки

Вот приходили только что ко мне друзья

Была гитара, было пиво, были карты

Но вот ушли. И вновь в отчаяньи я

И больше я не жду восьмого марта