Елена Шмыгина

Буги-вуги-мен

Мурашки продолжали бегать. Они изрыли напряженную спину своими нервными перемещениями туда-сюда и уже основательно достали обладателя тыльной части. Деть их было некуда, и они это, казалось, прекрасно понимали, раздражая и пугая все больше и больше.

Полный ужаса и страдания взгляд, брошенный на темную стену в подпалинах теней ночных деревьев, снова уперся в бездонную щель, раскроившую боковушку комнаты сверху донизу. Луна вышла, наконец, из-за бесконечной тучи, и добавила резкости всем, даже совсем крошечным, теням, которые до сих пор создавали довольно мягкие перекрестия на обоях комнаты. Теперь же альков стал похож на обиталище паука, обвитое клейкой сетью и заставляющее замереть и не шевелиться. В надежде на то, что ОНО тебя не заметит.

- Гррр…  Хррр… - раздалось совсем рядом с Николаем.

Этот обычно раздражающий всхрап принес внезапное облегчение. По крайней мере, можно было успокоиться насчет того, что это все же не паучья нора, и он не вклинился внезапно в какой-нибудь фильм ужасов. Мурашки таинственно затихли. Луна поднырнула под очередную китообразную тучу, и кожу на спине снова закололо иголочками ужаса.

- Гррр…  Хррр…

- Баю-баюшки-байууу, Не ложися на крайууу… - нежно проскрипел севшим от нечеловеческого нервного напряжения голосом Коля, и прижался поплотнее к жене, такой всамделишной и уютной на фоне происходящего нереалья.

Дремота все же подкралась к нему. Немного позже, когда репертуар детских колыбельных песен был полностью исчерпан, голос сел окончательно, а жена уже не знала, куда деться от крепких объятий мужа, который, впрочем, сегодня ни к каким активным действиям, кроме как просто «пообниматься», абсолютно не был готов.

- Милый, что с тобой? – участливо поинтересовалась в который раз Олеся, сладко позевывая и одновременно с этим пытаясь немного ослабить железную хватку благоверного.

- Там кто-то есть, - тихо, но внятно прошептал ей на ухо Николай и еще настойчивее вжался в податливый изгиб женского тела.

- Ну что за глупости! – хихикнула жена. – Совсем что ли уже? Где ты видел последний раз монстров?

- Говорю тебе, там кто-то есть, - Коля начал дрожать, уловив мгновенное изменение резкости теней.

- Ага, точно, - Олеся начала засыпать, и речь ее стала менее отчетливой, переходя постепенно в тихий шелест. - Там, поди, гнездо кукарямбов,.. Хррр…

Но вот все затихло: слышно было лишь как сладко посапывала Олесенька, нежно улыбаясь во сне. Осмелевший Николай изловчился и выставил один налитый кровью глаз над супружниной спиной, направив свой взор прямиком в расщелину. Ой! Глаз был немедленно спрятан обратно, а мурашки возобновили свой нескончаемый путь по его многострадальной спине: вверх-вниз, вверх-вниз… Щель несомненно стала шире, и стальной отблеск, на мгновение появившийся в ее недрах, стал последним, что видел наяву Николай в эту лунную ночь. Сон накрыл-таки измотанного вконец Колю. Внезапно.  Скрутив его паутиной неосознанных до конца впечатлений и продолжив эту историю уже в другом измерении. Коля куда-то бежал, спотыкался, проваливался в бездонные расщелины,…

Солнышко настойчиво пробивалось сквозь прозрачный тюль. Наконец, его усилия были вознаграждены: самый точный лучик скользнул по Колиным сонным векам и мгновенно вызвал его из мира грез, заставив вспомнить все, что происходило ночью. Николай боязливо приоткрыл глаза и скосил их в сторону стены с трещиной.

- … - зрачки схлопнулись в точку.

Щель органично превратилась в дверь встроенного шкафа, заботливо приоткрытую и обнажившую свои совсем нестрашные в дневном освещении недра. Плечики с одеждой, обувь, сумки, полочки с сансредствами. Аккуратно развешенные и разложенные по местам. В самом центре красовался – надо же! как можно было забыть? - новенький супер-пылесос, знакомо бликуя и вежливо усмехаясь над ночными страхами своего владельца. Из кухни отчетливо тянуло свежими плюшками, в соседней комнате терпеливо дожидался своей чистки пыльный мохнатый ковер.

Николай стряхнул с себя остатки сна и, жестко подавив начинавшийся было бунт мурашек,  закрыл глаза и бесстрашно вошел в кладовку.