Роман Макаров

Трепанатор

рассказ

И судимы были мертвые

по написанному в книгах

сообразно с делами своими…

…Меня можно считать вполне удачливым человеком.

Горожане меня уважают и почитают, ученики видят во мне настоящее божество.

Не спорю, я немало смыслю в медицинском деле, и лекарскими своими познаниями снискал себе славу и богатство. Но мало кто знает, что представляю я собой на самом деле. А вам я скажу: я – убийца.

Да, я наемный убийца. Частенько случается так, что престарелый глава семьи заболевает, но выздоравливать не собирается, хоть и умирать не спешит. И вот тогда-то наследники, подстёгиваемые алчностью, зовут меня. Я, так сказать, последняя инстанция на пути в мир иной.

Конечно, трепанация не обязательно всегда смертельна. Скажем так, - она смертельна в девяносто девяти случаях из ста. За всю свою жизнь я не излечил этим способом и двух страждущих.

Вообще-то я обычно не питаю жалости к тем, кого «спасаю». И то правда: что плохого в том, что я освобождаю старых безумцев и маразматиков от обязанности жить?

Однако в последнее время, особливо под воздействием выпитого мною в бесчисленных кабаках и выкуренного в опийных домах, мрачные мысли все чаще и чаще посещают меня. Да и рука уже не так тверда.

Вот и сейчас – я сижу и пью, а перед глазами у меня стоит картина утренней операции над стариком Аль Сагибом.

…Больной лежит в темном углу комнаты, куда не проникает солнечный свет. Я вхожу, мою руки в медном тазу с розовой водой. Встречаюсь глазами с многозначительным взглядом молодого Абдаллаха.

Ученики бреют голову старика. Я смотрю в окно, на благоухающий цветочный сад, и руки у меня слегка подрагивают после вчерашнего.

Голова выбрита. Ученики срезают с макушки клок мертвенно-бледной сухой кожи.

Я беру сверло, упираю его в углубление в кости черепа и быстро вращаю меж ладоней.

Старик без чувств, его хриплое дыхание еле слышно за визгливым скрипом сверла.

Интересно, сколько раз сверлил я черепа? Сколько раз держал в руках человеческий мозг, это средоточие разума и жизни?

Я сверлю, и мне начинает чудиться, что в моем собственном черепе кто-то шуршит и скребется. Может, пока я спал, в меня забралась уховертка. Теперь она пожирает мой мозг и растет. Растет, растет, растет… Говорят, уховертки, живущие в головах у людей, вырастают до размеров гусиного яйца.

На лбу у меня выступает пот, - холодный, липкий. Хочется вина.

Наконец дело сделано. Я вынимаю из отверстия сверло, вставляю в него колышек и резко надламываю кость. Хруст… Старик конвульсивно вздрагивает.

Я вытаскиваю осколок. Мозг обнажен. Ученики с любопытством заглядывают в дыру…

Мозговое вещество грязно-серое, студенистое и слабо пульсирует. Некоторое время я смотрю на него. Потом мне становится дурно… Я прикладываю осколок на место, замазываю череп глиной и закрываю сверху куском кожи. Опускаю руки, заляпанные кровью, в таз с водой.

На террасе меня уже поджидает Абдаллах. Его черные недобрые глаза сверкают.

- Ну, как? – спрашивает он, не скрывая нетерпения.

Я вздыхаю.

- Так и есть: демон Ама отложил в его мозгу свои яички. Я удалил их, но дело плохо. Отец твой не доживет и до вечера.

Абдаллах в свою очередь удрученно вздыхает и протягивает мне кожаный мешок с монетами…

…Я не знаю, что со мной. Мне душно, меня мутит. Я пью вино и смотрю на звезды в черном небе, и думаю о прошлом. Выпито уже три кувшина, а я все еще не могу забыться.

Сыновья мои уже давно спят в своих покоях. А я сижу и думаю о том, кем они станут… Не лекарями, это уж точно.

Я думаю о смерти. Интересно, если я умру, кто из учеников займет мое место?

Наверное, Зурейк. Он самый способный из моих учеников, самый умный и хитрый. Он ненавидит меня. Он давно мечтает занять мое место… Я знаю, знаю…

Утро. Или вечер? Проклятое вино… Ничего не помню. Стоп! Что это? У моей постели сидит жена, лицо ее в слезах… В комнате толпятся какие-то люди, тут же, хмурые, стоят сыновья… Что происходит? Я пытаюсь открыть рот, спросить…

Аллах! Я не в силах шевельнуться! Руки, ноги, тело – где все?!

Что, что со мной случилось?!

Толпа расступается. Входит Зурейк. Старший сын как-то странно на него смотрит. Тот кивает едва заметно… Что ему здесь нужно?

Небо!.. В руках у него мои инструменты, мои инструменты!

Что, что все это значит?! Кто-нибудь… Нет, нет! Почему я не могу произнести ни звука? Я связан… Нет, я свободен, но тело мое обездвижено. Как спастись, как же мне спастись?!.

Зурейк направляется ко мне… Ухмыляющийся взор его как бы говорит: «вот и дождался я желанного часа! Ты ценил меня не более медного гроша, жалкий старикашка, ты заставлял меня работать за троих! Но вот пришло и мое время. Теперь я – главный. Теперь я – лучший лекарь в городе.

Теперь я – ТРЕПАНАТОР!!!»

КОНЕЦ

IV/03