Лусине Бадалян

Театр

Театр. Действия разворачиваются по сценарию. Кто автор? Зритель это, кажется, забыл. Мысль постоянно ищет ответ. Ответ. Он висит в воздухе, получая жадно витающие в нем отблески тепла.

Время. Бежит, а ответ не приходит

Время пропитывает каждую струну раздраженного сознания. Подгоняет и торопит, потом останавливает и просит обождать.

Вспоминаются и перебираются в найденном все гении литературы. То ли это? Нет, не то.

Стоп. Надо на сцену посмотреть. Проходит строй вышкалированных, стройных, четких солдат. Как хороша наша армия!

Но куда они идут? Откуда? Зачем?

А какая разница? Они улыбаются всей своей молодой ничего не понимающей душой.

Время. Кто автор? Где же эта бумажка? Да, да. Та самая бумажка, в которой перечислены персонажи и актеры. Да, да. Там в верхнем правом углу всегда пишут фамилию автора. Где же она? Нет. Ну ладно. Надо обязательно не забыть взять ее выходя.

Что же на сцене? Очаг. В нем горит, переливаясь всеми оттенками красного и желтого, нагоняя мысли о времени, которое опять остановилось, сильный всепоглощающий огонь. Кто его зажег?

Кто же автор? Время несправедливо отмеряет каждую секунду с завидным постоянством искусного мастера.

Зал. Зрители, кажется, видят единым глазом, единым ухом, чувствуют общим сердцем.

А где же Я? Где?

Но я ведь тоже слышу!

Скоро ласточки прилетят. Скоро споют свою песню о рассеивающейся в пыль тоске. Они вернулись. Время. Пришло.

Сцена. Надо взглянуть. А то все закончиться. А я так и не узнал  кто же автор.

А огонь? Он догорел? Наверно, это была декорация, его унесли и бросили в одну кучу ничего ни для кого не значащих, переставших играть свою роль старых  вещей.

Нет. Если это не по настоящему, почему оно остановилось? Время. Хватит смотреть на часы. Скоро конец. Ну и что? Всему приходит конец.

Конец? Он неизбежен, но почему ты никогда его не ждешь и всегда, навсегда ты к нему не готов.

Мысль. Летают, парят в небесах твоего сознания как ласточки вернувшиеся домой, изгнанные пробирающим до костей морозом.

Каждый раз. Они возвращаются назад.

Кто автор? Я не помню сюжет. А видел ли ты его? Был очаг. Но зачем. Время подходит к концу.

А кто же автор?

А так ли это важно?

Если ты опять упустил сюжет!

Выход. Ты дома.

Я ложусь в свою родную, знакомую кровать. Почему пуста? Ах, да. Я забыла в нее лечь.

Так и есть.

Я ведь что-то забыла еще?! Что?

Ах, бумажка, сложенная бережливой рукой пополам,  там, в правом верхнем углу был Ответ.

Тень под острием каблука

Что такое тень. Ее длина и ширина изменяется в зависимости от времени суток. В какую то секунду дня она и вовсе исчезает под ступнями. Вот так можно прожить всю жизнь, пряча ее под своими ногами, пронзая ее острием каблука. Жить, в страхе шевельнуться, жить, осознавая, что малейшим неловким движением ресниц ты можешь обнажить ее в миг. Стоять против ветра, безропотно принимая его обнимающие удары. Стоять под градом отталкивающихся от твоей головы бумерангом вверх льдин. И в итоге, ты создаешь себе иллюзию, будто ты силен и бесстрашен. Но ты всего – бутафория, скованная ужасом разочарования … в себе.

И вот так целый мир людей живущих у тебя под ногами – город призраков на асфальте. Поборовших страх перед болью и страхом, перед холодом и жарой, живых, оцепеневших от трепетного ожидания взглянуть, обернувшись назад, на черный леденящий душу жалкий саван, ползущий вслед за тобой сквозь жизнь. Сквозь тысячи надежд, обманов и упреков, сквозь грех и удовольствие стыда. Помилуй сам себя, остановись, чтобы хоть раз всмотреться в свою тень, и разглядеть в ней морщины, слезы, бородавки и прочие увечья.

Вина, вина. Налей вина. Попытка раскрасить в розовое свой самый большой черный квадрат. Ободранный кусок сердца, лежит рядом с тобой в кровати, моется рядом с тобой в душе, тупо наблюдает, как ты занимаешься сексом. И разочарованно считает все твои попытки не замечать бьющийся в унисон твоего сердца ломоть окровавленного мяса.

Тень. Что такое тень? Это не есть отражение в зеркале. Это не образ, живущий в твоем воображении и даже не следы босых ступней на песке. Иногда она мчится впереди тебя, иногда бродит рядом, как закадычная подруга, носящая твое имя. Иногда предусмотрительно отходит назад, и неотступно следует за тобой, как раб. Раб, который навсегда пленил своего хозяина ужасом, становиться хозяином обоих.

Тень – это портрет за портретом, который заново нарисовали. Это фотография, разорванная в клочья, зеркало, поломанное тростью. Это боль, на которую больно смотреть. Это стыд, который стыдно рассмотреть. Это жар, от которого страшно сгореть.

И вот так, каждый шаг нашей жизни мы топчем себя и других. Каждый след от сапог, сандалий и прочей обуви – это место преступления. Дело, пылящееся на полке криминалиста, потому что не обнаружен состав преступления. Мы просто стая убийц, томящихся на свободе, в жажде наказания за грех… убивать себя.

Покерный поединок

Круглый стол, окруженный в темноте ночи потерявшими благоразумие и сон покерными игроками. Куча фишек, каждая из которых номиналом в  вечность. Колода карт, потрепанная не уставающей рукой стареющего ловкача. И пыль, покрывшая навсегда, их согревающей пелериной тлена.

Бутылка виски, уставшая служить врагом рассудку. И пять сигар, пронзивших пепел на столе. Игра и хмель, окутанные шквалом дыма. Миниатюра жизни, погоня за мечтой. Сухая, сухая аналогия фальши, пробирающая до костей азартом игроков. Ты спустя эту дверь на всю ночь холостой и бездетный. Ты, гребущий руками, с довольной усмиряющей гнев улыбкой, собирающий со стола свой первый навар, проигрывая твердой рукой опьяненное жаждой сознание.

Боль, погоня, надежда и снова, ты проходишь, весь круг по спирали, забыв о нелепости прожитого дня и несостоявшегося утра. Убить, победив другого, который, в следующую ночь предаст этой участи уже тебя. Бой без правил, потери без счета… подождут до завтра. А сейчас ты, окуная в горячий виски  свое горло, задыхаешься прокуренным дымом своего ликованья. Пустоту мира, отчаянье и тревогу боли, ты оставил в карманах куртки, висящей как уставший путник, повисший на свой петле, возле парадной двери в царство иллюзий.

Только миг, размером от потухания дня до зарождения утра, ты ликуешь в пыли изношенных карт. Это твой поединок, горюй, ты забыл свою жизнь на пороге. Только ночь, и ты вновь обречен влачить свою страшную ношу в карманах проснувшейся боли. Ты король неудач, разверзающий пыль игорного дома. Ты вновь стал отцом, лепечущего твое незнакомое имя карапуза, который обречен завтра лишиться своего хлеба… твоей заботливой родительской рукой.